Публикуем статью доцента ПГУПС, члена нашего профсоюза Николая Сидорова о положении гуманитарных наук в университете и повальных сокращениях ППС.
Все реформы образования обречены, если не будет
изменен сам педагог: его условия работы и жизни.
Владимир Путин,
заседание Госсовета в 2001 году
В 2012 году президент РФ Владимир Путин, после вступления в должность после своего премьерства (во избежании изменения Конституции) и после массового выступления народа против антинародной политики власти издал «майские указы», одним из основных пунктов было увеличение заработной платы работников вузов до 200 процентов от среднего уровня по региону. За счет чего? Нет, не за счет дополнительного госфинансирования, а за счет «оптимизации» высшего образования, в результате которой в вузах должно быть сокращено до 44% преподавательских ставок, роста интенсивности труда ППС, увеличения учебной нагрузки и увеличения количества студентов на одного преподавателя. Это объяснялось и тем, что правительство посчитало, что для 65% выпускников иметь высшее образование является излишним.
На примере одной гуманитарной кафедры и на своем 40 летнем опыте преподавания в ЛИИЖТ-ПГУПС я расскажу причины распада гуманитарного образования в университете. На протяжении всей преподавательской работы в вузе я занимал различные административные должности, создали гуманитарный факультет, будучи одним из руководителей профкома преподавателей в 90-е годы, достаточно эффективно отстаивал интересы не только преподавателей технических дисциплин, но и гуманитариев. После своего 60-летия в 2015 году я сознательно ушел со всех административных и общественных должностей.
В 2016 году моя кафедра «Философия, политология и социология», которая преподавала философские, политические, социологические науки, обучала аспирантов была ликвидирована.
Часть преподавателей была принята на кафедру «История», которая преподавала исторические науки. Это явилось первым серьезным ударом по гуманитарному образованию в университете. Многих преподавателей с моей кафедры уволили (порядка 30%) на основании ликвидации учебного подразделения. В настоящее время из 17 ставок по моей бывшей кафедре реально сохранилась только одна, и остальные три преподавателя были переведены на долю ставки. Политологию, социологию, другие общественные дисциплины стали преподавать историки. Любые попытки доказать, что в высшей школе вести дисциплины должны преподаватели, имеющие дипломы по данной специальности, не имели успеха. Руководство университета, не видя или закрывая глаза на дилетантизм преподавания, никак не реагировало. Контроль за качеством преподавания был полностью ликвидирован. С этого времени ни одного методического или научного кафедрального семинара не проводилось. Заседания кафедры превратились в «производственные совещания». Преподаватели, которые серьезно занимаются научной работой, попали в заведомо невыгодное положение: научная работа практически не учитывалась. Будучи заместителем заведующего ликвидированной кафедры, я имел возможность уменьшить учебную нагрузку тем преподавателям, которые работали над диссертациями или писали монографии. Сейчас же такие преподаватели или уходили в более престижные вузы, где научная работы не только поощрялась, но и материально вознаграждалась, или уходили на пенсию.
Новый этап разрушения гуманитарной составляющей учебного процесса в университете продолжался ускоренными темпами. Так как мой вуз выпускает технических специалистов, то доля естественнонаучных и технических дисциплин в учебных планах изначально была высокой. Но раньше на учебно-методических заседаниях факультетов и университета, мы, гуманитарии, достаточно эффективно доказывали необходимость гуманитарной составляющей в подготовке инженера, то сейчас, кроме обязательного федерального компонента гуманитарных дисциплин (история и философия), большая часть была или полностью исключена, или была сильно сокращена в учебных планах. Все решения по формированию учебных планов принимались администрацией вуза, игнорируя мнение педагогического сообщества. Сохранение того или иного курса зависило исключительно от лояльности администрации университета к заведующему кафедрой. Любые попытки восстановить статус-кво гуманитарных дисциплин пресекались и не находили поддержку у руководства университета. Все теперь решало учебное управление университета. Да, это отвечало политике сокращения педагогических ставок. Выполняя «дорожную карту», администрация университета пошла по пути сокращения штатных ставок до трех четвертей, половины и даже до четверти ставки, а нагрузка при этом на какое то время оставалась неизменной. Так, у меня, доцента, в первом семестре 2020-2021 учебного года учебная нагрузка составляла (по плану) 274 учебных часа за 4 месяца, т.е. 70 часов в месяц. И это только по плану для студентов дневного обучения. В реальности были «потеряны» несколько учебных групп, где я проводил занятия. Здесь не учтена учебная нагрузка трех групп студентов-заочников в первом семестре. Нетрудно подсчитать, что это нагрузка более чем на полную ставку, а не на половинку.
Такой метод представлял администрации университета ряд преимуществ, поскольку различные количественные показатели, по которым министерство оценивает вузы, рассчитываются, принимая знаменателем количество преподавательских ставок. Это был удобный способ продемонстрировать министерским показателям эффективности. Помимо прочего, он позволял ректору показать, что зарплаты растут в соответствии с «майскими указами». К тому же, такой метод позволял ректору продемонстрировать сокращение штатных ставок, не создавая дефицита преподавателей и увеличивая соотношение преподаватель-студент. Т.е. ректор сокращает не преподавателей, а ставки. Но, согласно трудовому законодательству, на такие изменения условий занятости требуется согласие работника. Большинство преподавателей, видя соотношение сил не в свою пользу, дают такое согласие. Но оскорбительный характер сокращения ставок все-таки убедил отдельных преподавателей на моей кафедре (трех из восемнадцати) уйти «по собственному желанию». Естественно, ни о какой компенсации по мотивам «массового сокращения» речи не шло.
При таком методе выполнения «майских указов» основную роль выполняли заведующие кафедрами. Ректор издал распоряжение от 22 мая 2020 года о новом кадровом составе кафедр и поручил выполнить эту директиву заведующим. А они на контракте, люди зависимые, и от эффективности выполнения этого распоряжения зависела их судьба, ректор регулирует длину их поводка, особенно когда их возраст за …десят. На кафедре, на факультете всегда находились люди, которые за различные вознаграждение выполняют поручения администрации по проведению «разьяснительных» бесед с преподавателями. Основная масса преподавателей, запуганная возможными санкциями со стороны администрации, повела себя достаточно пассивно. Те преподаватели, которые безропотно подписывали заявление с просьбой перевести их на долю ставки, в дальнейшем получали бонусы в виде маленького довеска к его доли ставки, т.к. у администрации всегда оставались свободные ставки «в загашнике». Это развращало преподавателей и вызывало внутреннее напряжение в коллективе. Преподаватели кафедры, отказавшиеся принять такие условия, попадали в категорию неугодных: им грозили или увольнением всеми правдами и неправдами, или непродлением контракта. С такими преподавателями даже в случае прохождения по конкурсу заключали контракт на 1-2 года, что прямо противоречит закону. В результате таких манипуляций 70% преподавателей моей кафедры были переведены на долю ставки.
Все это происходит в нашем университете с молчаливого согласия «желтого» профсоюза.
В моем случае я неоднократно обращался к ректору о незаконном применении данных методов сокращения за счет ухудшения положения преподавателей. И после моего несогласия добровольно перейти на полставки на 15 тысяч рублей в месяц после 40-летней работы в университете ректор дал команду меня уволить, что и было сделано, когда я лечился в клинике МЧС после операции.
Увольнение «непокорных» преподавателей в нашем университете проходило тоже по «серой» схеме. По закону администрация может перевести преподавателя на 0,5 ставки при одновременном выполнении двух условий:
Но ректор всячески избегает легального перевода работника на сокращенный рабочий день и по политическим соображениям: работник должен встать на биржу труда и уведомить государственную трудовую инспекцию, и это связано с ростом безработицы в стране, и по экономическим: университет обязан платить сокращенному преподавателю в лучшем случае два месяца после сокращения, а, как правило, три месяца, учитывая массовое сокращение преподавателей по «дорожной» карте и невозможность найти работу по специальности, особенно в середине семестра, а также имидживые издержки университета, которые сильно влияют на рейтинг вуза. И потому администрация пытается подвести увольнение по якобы структурной реорганизации подразделения или изменению техники и технологии учебного процесса. Но если в родственным МИИТ безуспешные попытки подобного перевода моего коллеги на кафедре «Философия» на 0,5 ставки сопровождалось формальным изменением названия кафедры, то в моем вузе никаких изменений не произошло. Количество учебных дисциплин по общественным наукам не сократилось, количество студентов в вузе не только не сократилось, а наоборот выросло (за счет упрощенного поступления в вуз в связи с эпидемией), ну а говорить об изменении технологии учебного процесса совершенно не приходится.
Автор — Сидоров Николай Михайлович, кандидат философских наук, доцент кафедры «История, философия, политология и социология» Петербургского государственного университета путей сообщения императора Александра I, член профсоюза «Университетская солидарность», педагогический стаж — 41 год.
