Максим Викторович Балашов, человек который не преминул воспользоваться своей законной возможностью борьбы за свои трудовые права (сейчас это происходит в суде),  написал хорошее эссе по мотивам круглого стола с политической партией «Яблоко». Речь в нем идет о том, что такое академические свободы сегодня. Текст написан на основе, в том числе и нашей многолетней борьбы в МФТИ. Чтобы было понятнее — именно такие взгляды ректор Физтеха называет «гирями на ногах». Далее представлен оригинальный авторский текст.

…нам терпеть можно!
потому мы знаем, что у нас есть начальники!
М. Е. Салтыков-Щедрин

1. О чём пойдет речь

Английская wiki недвусмысленно говорит нам, что:

Academic freedom is the conviction that the freedom of inquiry by faculty members is essential to the mission of the academy as well as the principles of academia, and that scholars should have freedom to teach or communicate ideas or facts (including those that are inconvenient to external political groups or to authorities) without being targeted for repression, job loss, or imprisonment.

Сейчас слава богу не 37 год, так что за «teach or communicate ideas or facts», скорее всего, не посадят, особенно если держать себя в рамках. Хотя относительно «without…job loss» есть определенные сомнения.

Но мне хотелось бы поговорить не об этом, а о тезисе про «the freedom of inquiry by faculty members is essential to the mission of the academy». Britannica разъясняет нам про академические свободы (и в частности про inquiry), что «Its  basic elements include the freedom of teachers to inquire into any subject that evokes their intellectual concern». Понятно, что, в первую очередь, здесь идет речь о научном предмете исследования. Но интеллектуальный интерес/озабоченность могут вызвать и другие вопросы: управления университетом, формирования учебных программ, учебной и прочей нагрузки, оплаты и в частности выполнение майских указов Путина и т.п.

Иными словами, мне хочется обсудить внутригосударственные механизмы, определяющие состояние и качество российских же университетских свобод, а также какие проблемы с академическими свободами наиболее выпукло проявляются в нашем отечестве. Предвосхищая обвинения автора в сужении темы и даже в оффтопе, должен заявить, что без решения, например, вопроса финансирования у любого преподавателя непременно возникнут интеллектуальная и другие озабоченности,  которые выльются в существенное ухудшение качества научной и учебной работы и, возможно  даже, в прекращение таковой.

Cделаю два замечания. Я иногда буду делать категоричные утверждения типа «все элементы множества А обладают свойством Б» (все доценты не получают среднюю зарплату по региону и т.п.). Такие заявления надо понимать статистически, ошибка обычно невелика и составляет 0-10%. Во-вторых, стремясь к краткости текста, я буду часто опускать пруфы и сразу (вот в этом самом месте) отсылаю за ними в wiki и другие авторитетные источники.

2. Наши начальные условия. Скрепы и новая волна

Мы будем рассматривать государственные университеты. Они характеризуются следующими особенностями, которые стоят на входе в университетскую систему и во многом определяют ее функционирование. Некоторые особенности являются традиционными (назовем их скрепами), а иные зарождаются на наших глазах (назовем их новой волной):

1. Неплатежеспособное население и государственное финансирование (скрепа). Типична ситуация, когда бюджетное финансирование на студента (бакалавра, магистра, аспиранта) существенно превышает плату «внебюджетника» за обучение. Высокие цены на обучение (высокие для России, а не заоблачные  50 000$ в год как в топовых университетах США) возможны лишь в некоторых университетах (МГИМО) и факультетах (факультеты, готовящие будущих «эффективных менеджеров», см. п. 7). При этом интересно отметить, что финансирование российских вузов зависит от качества и количества поступивших абитуриентов, а вовсе не от качества выпускаемых специалистов.
2. Практическое отсутствие бессрочных контрактов для профессорско-преподавательского состава (ППС) (скрепа). Контракт обычно заключается на срок не более 5 лет, причем последнее время срок контракта стремительно сокращается. Уже не редкость контракты на год и даже на полгода. Напомним, что трудовой кодекс (ст. 332) разрешает бессрочные трудовые контракты в университетах.
3. Обязательная армейская повинность (скрепа). У юношей в России есть следующая альтернатива: служить в армии, откупиться от службы или получить отсрочку, учась в университете. Последнее может быть даже выгодно, ибо в более-менее приличном учебном заведении можно получить полезное высшее образование, навыки, знакомства. Кроме того, зачастую откупиться от службы в армии и купить диплом университета можно за суммы одного порядка. Армейская повинность – мощный стимул для россиян получать высшее образование, а также покупать дипломы. Недооценивать его нельзя.
4. Автономные образовательные учреждения (не путать с университетской автономией(!), новая волна). Многие ведущие университеты стали автономными учреждениями. Так и называются, например «Автономное учреждение высшего образования…». По факту это даёт администрации университета карт-бланш от Министерства образования и науки делать в университете что угодно (в первую очередь, в финансовом и административном плане), лишь бы выполнять министерские или какие-нибудь программные показатели (например, программы 5-100).
5. Указы В.В. Путина 2012 года о зарплате бюджетников и их недовыполнение (новая волна). Сегодня (весна 2019 г.) согласно указам Путина от 2012 года средняя зарплата ППС в университете должна быть равна 2-кратной средней зарплате по экономике региона. Например, в Москве это порядка 160 000 рублей в месяц. Средний сотрудник ППС – это доцент, кандидат наук, работающий на полную ставку и читающий лекции. Насколько мне известно, доценты в университетах Москвы таких зарплат не получают.
6. Инновации (новая волна). Инновации – это то, чего у нас в университетах пока нет, и что обязательно должно появиться. Об этом говорят все — от менеджеров Сколтеха до премьера Медведева.  Английская wiki разъясняет нам, что «Innovation in its modern meaning is a «new idea, creative thoughts, new imaginations in form of device or method». Однако, для реализации инновации английская wiki требует три условия 1) a recognized need,  2) competent people with relevant technology, 3) financial support.
7. Что немцу хорошо, то русскому смерть (новая волна). В этот раздел попадает всё то, что мы с разной степенью успешности перенимаем из прогрессивного западного опыта или придумываем сами: эффективный менеджмент, болонская система, эндаумент, он-лайн курсы, саббатикал и т.п.

Заметим (и это вероятно существенно для российской традиции), что перечисленные скрепы основаны на подавлении человека государственной машиной. В то же время особенности «новой волны» либо вводятся бездумно и в конце-концов становятся вредными (как, скажем, онлайнификация всего образования), либо не выполняются (как п. 5).

3. Репутация, эксперты и эффективный менеджмент

В мире университетская корпорация основана на понятии репутации: научной, педагогической, административной. Эксперты с соответствующей (как минимум незапятнанной) репутацией принимают важные решения в научной и образовательной сфере, в выработке стратегии развития университета. Мнение эксперта является определяющим.  Конечно,  администраторы во всем мире пытаются перехватить власть, между экспертами и администраторами везде идет борьба с той или иной успешностью. Главный аргумент в этом противостоянии – компетентность. В России проблема указанного противостояния решена с поражающей простотой и практически гениальностью: мы родили такое понятие, как «эффективный менеджер» (см. п. 7 предыдущего раздела). Эффективный менеджер – это человек, который может управлять всем буквально: платным туалетом, театром, водоканалом, заводом среднего машиностроения или кафедрой в университете. Почему? Потому что он талантлив и эффективен. Как это определяется? Определяется это начальством, которое по совместительству обычно оказывается знакомыми или родственниками «эффективного менеджера».  Заметим, что во всех ошибках, которые постоянно случаются в работе «эффективного менеджера», обычно оказываются виноватыми неграмотные подчиненные, отсталая технологическая база, отсутствие инноваций (sic!) и проклятое советское прошлое.  Если же становится самоочевидным, что менеджер косячит, то его переведут с должности, например, директора завода на должность попроще. Заведующий кафедрой подойдет. В общем, туда, где косяки не видны сразу или кажутся безопасными.

Совершенной катастрофой становится включение в ученые советы университетов «эффективных менеджеров» да и просто всякого сброда и исключение из них реальных ученых. Наш анализ показывает, что в большинстве известных вузов (МФТИ, ВШЭ, МИФИ, Бауманка, МИСиС и т.д.) доля докторов наук в ученых советах не превышает 50%. Вместе с тем, по административной квоте, в ученых советах некоторых университетов (например, МФТИ) можно найти бывших начальников отделений полиции и завхозов.

4. Утилизационная модель

Существует мнение некоторых граждан, что университеты в России нужны государству в основном для того, чтобы занять молодежь на 5 и более лет. Вместо того, чтобы бухать, принимать наркотики, или, упаси боже, ходить на митинги протеста, молодые люди 5 лет посещают занятия. При этом они заняты за сравнительно небольшие деньги. Заняты также преподаватели и ещё много разного лишнего народа. В рамках утилизационной модели бессмысленно говорить не только о каких-то свободах, но и о смысле в целом. Поэтому мы оставим утилизационную модель за кадром повествования (хотя она имеет право на существование!), упомянув о ней для полноты картины.

5. Целевой функционал администрации университета в России и его следствия

Что делает администрация университета в России? То же, что и все: пилит госбюджет. Я принимаю это за аксиому для простоты. Можно, конечно, привести аргументы в пользу этого тезиса, но моё эссе не место для дискуссий.

Из этой аксиомы недвусмысленно вытекают любопытные следствия.

Во-первых, (см. п. 2.1) кроме как пилить госбюджет у университетов в общем то и нет вариантов. В силу особенностей финансирования отчислять студентов нельзя (ибо уменьшается финансирование). В силу п. 2.3 в вузы, особенно региональные, молодежь часто идет для откоса от армии и не имеет другой мотивации. Это создает в университетах априори нездоровую атмосферу.

Во-вторых, поскольку финансируется вход (ценятся хорошие абитуриенты, которых много) а не выход (грамотные специалисты, которые де факто не нужны), то учебный процесс приобретает паллиативную структуру. Учить всех надо понемногу чему-нибудь и как-нибудь. Желательно за мелкий прайс. Отсюда же вытекают революционные идеи ректоров вузов про онлайн-образование, уменьшение нагрузки на студентов в разы и другие педагогические инновации. Кстати, «настоящие» инновации у нас практически невозможны, т.к. competent people with relevant technology, очевидно, хотят получить financial support, а финансы уже практически все пилятся в гос-, окологос-  структурах, и компетентные со своими технологиями люди становятся лишним звеном в цепочке распила.

Далее, из паллиативности учебного процесса и п. 2.2 вытекает, что преподаватели не очень-то ценятся администрацией, а подчас и студентами (которые косят и хотят на лекциях спать). Их можно принимать на срок от 5 лет до года (если ректору так хочется) или, в свете надвигающегося тотального онлайна, вообще всех уволить. Администраторы часто называют лекторов в вузах «говорящие головы», намекая на попугаеобразный труд.

Автономия университетов в смысле п. 2.4 не позволяет ППС хоть в какой-то форме влиять на руководство университета, т.к проректора назначает ректор, а ректора министерство  или даже лично президент РФ (в случае МГУ, СПбГУ). Исчезновение кафедр и факультетов, замена их департаментами и школами выводит новые структурные подразделения (департаменты и школы) из-под статьи 332 ТК РФ, теперь их глав ректор может назначать, а не выбирать. Понятно, что назначенные ректором руководители этих подразделений, иногда на полгода-год, никак не могут оппонировать администрации университета.

5. Реакции ППС

Обычно ППС заявляет, что: «Начальство же кругом себя видим неискусное, ко взысканию податей строгое, к подаванию же помощи мало поспешное … Хотя же и дальше терпеть согласны, однако опасаемся: ежели все помрем, то как бы ректор со своей секретаршей нас не оклеветал и перед начальством в сумненье не ввел.» Про майские указы Путина оные холопы обычно даже не задумываются.

6. Что делать, в теории

Исходить надо из того, что ученые советы большинства университетов заражены  подконтрольными ректору бывшими полковниками милиции и не в состоянии реализовать экспертную функцию по вопросам образования и науки. Исключение составляет лишь небольшое количество вузов, например МГУ. Но это не значит, что в МГУ всё хорошо.

Поэтому надо:

• Ввести ценз на вхождение в ученый совет университета. Людям без ученой степени вообще нечего делать в ученых советах.  В «топовых» университетах (типа МФТИ) членов ученого совета, как экспертов, должны рекомендовать международно признанные эксперты. Их рекомендация должна открыто висеть на сайте университета. В ученый совет должен входить человек, который имеет солидный научный портфолио, причем имеет и достаточное количество «соло работ».  Таково же требование к предметным экспертам.
• Приравнять все новые подразделения университетов (школы, департаменты, институты и т.п.) либо к кафедрам, либо к факультетам в смысле применения ст. 332 ТК РФ; ввести альтернативную выборность руководителей этих подразделений предметными экспертами.
• Конкурс ППС должен проводить экспертный совет. Если сотрудник проработал без нареканий, то его надо выбирать на срок не менее 5 лет или бессрочно.
• Запретить законодательно педагогические «инновации», которые не имеют места в вузах первой десятки международных рейтингов QS и THE. Например, ни один из указанных вузов не перешел на полное онлайн-образование и не отменил лекции.
• Открыто публиковать полные доходы через бухгалтерию университетов всех сотрудников пофамильно. Сравнивать результаты с указами Путина.
• Запретить ректору переизбираться более чем на 2 срока за всю жизнь.

7. Почему государству и бизнесу это выгодно?

Как ни странно, но предложенные меры в п. 6 и вообще университетские свободы выгодны для главного донора-государства, т.к. являются стимулом к научной и педагогической продуктивности. Это показал международный опыт, в том числе СССР, где ряд указанных выше позиций был реализован. Но государство должно внятно сформулировать госзаказ на выпускников, под который и давать финансирование. Пока этого нет. Бизнес тоже может поучаствовать: финансировать обучение студента по нужной ему специальности, а потом брать этого студента-выпускника на работу.  Сегодня бизнес обычно старается пропустить фазу финансирования обучения студента и пытается взять подготовленного за государственный счет выпускника вуза себе на работу. Причем наш российский бизнес в лице «эффективных менеджеров» часто лезет в университет и говорит, чему студента надо или не надо учить. Такой порочной практике должен быть положен конец.

8. Что делать, на практике

Решить персональный вопрос: «Тварь ли я дрожащая, или право имею?» Если вы и ваши коллеги внезапно осознали, что не вы твари и у вас есть права, некоторые из  которых подтверждены лично Путиным, то надо вступать в/создавать профсоюзы и коллективно бороться за свои права.