Мы публикуем статью нашего коллеги Олега Хазанова, к.и.н., заведующего кафедрой истории древнего мира, средних веков и методологии истории исторического факультета Томского государственного университета.

*

Высшая школа сегодня оказалась в ситуации многоуровневых конфликтов и противоречий, среди которых, полагаю, наиболее существенными следующие:

1. Противоречие между задачами образования и социализации студентов. Поступающие в вузы студенты зачастую не имеют реального представления о будущей специальности, которой они овладевают, и о перспективах востребованности данной специальности на рынке труда. Главная задача, которая стоит перед ними (а часто перед их родителями) – это завершить процесс взросления в комфортной интеллектуальной среде и тем самым получить на выходе возможность профессионализации уже в конкретных областях экономики, зачастую абсолютно не связанных с базовым высшим образованием.

Данные обстоятельства применительно к нашей стране и сложившейся в ней системе образования нельзя считать порочными, как часто это определяется в программных заявлениях чиновников от образования. Обучение в средней школе в России имеет меньшую продолжительность, чем в развитых западных странах, что хорошо, поскольку школа сегодня доведена до такого состояния, при котором каждый лишний год пребывания в ней может рассматриваться как потерянный. Чем раньше школьники станут студентами, тем лучше. Но от таких «ранних» студентов трудно ожидать осмысленного решения при выборе профессии. Для них вполне нормальным является процесс «до-образовывания» в стенах вуза, после чего они окажутся в состоянии сознательно перейти к этапу профессионализации. И здесь очень важно не ликвидировать сложившуюся систему обучения в вузах, а дополнить ее опциями профессиональной до-подготовки на базе уже полученного высшего образования при максимальной вариативности использования последнего.

2. Противоречие между образовательными и научно-исследовательскими задачами вузов. Российские вузы выполняют двоякую функцию: они, во-первых, обучают студентов различным наукам, а, во-вторых, занимаются исследованиями в области этих самых наук. Поскольку студенчество в массе своей не ориентировано на научную деятельность, постольку его привлечение к оной не является перспективным. В результате возникает разрыв между повседневной работой преподавателя как педагога и его карьерой ученого.

3. Противоречие между запросами «рынка» и задачами, которые ставятся перед высшей школой. Современный российский «рынок» имеет крайне уродливую структуру, почему данное слово можно смело брать в кавычки. Вместо свободной конкуренции мы видим засилье государственных монополий. Вместо гарантированного права частной собственности, на котором только и может строиться современная рыночная экономика, — бесконечный произвол чиновников, коррупцию и рейдерские захваты. При таком варианте развития российского общества высшая школа в принципе не способна предложить своим выпускникам ничего более привлекательного, чем карьера чиновника, силовика, либо ориентированного на отъезд из страны специалиста в области IT-технологий и т.п. Любые заверения со стороны российских властей, что выпускники вузов должны находить себе применение внутри страны в большинстве случаев выглядят как примитивная демагогия. А это снимает с вузовских работников всякую ответственность за судьбы своих выпускников, поскольку они в принципе оказываются не в состоянии повлиять на развитие возможностей по их профильному трудоустройству.

4. Отсутствие «прагматической» составляющей у большинства направлений вузовской науки. В силу неразвитости российского рынка основным «заказчиком» научных разработок для вузов выступает государство. Эффективность же такого механизма формирования «портфеля заказов» крайне низка, поскольку базируется на циркулярах чиновников Минобрнауки в большинстве своем не имеющих отношения ни к высшему образованию, ни тем более, к академической науке.

5. Противоречие между критериями эффективности вузов, факультетов, отдельных сотрудников, вырабатываемых внутри научного сообщества и являющихся результатом определенного рода «консенсусного соглашения», традиционно выделявшего вузовскую корпорацию из общей массы общественных институтов, организаций и объединений, и теми «критериями эффективности», на основании которых Минобрнауки осуществляет от имени государство политику по реформированию высшей школы. Очевидный пример – одиозная кампания по разделению вузов на так называемые «эффективные» и «неэффективные», проведенная Минобрнауки в конце 2012 г.

Какие в сложившейся ситуации видятся пути решения обозначенных выше противоречий. К сожалению, большинство из них силами вузовского сообщества неразрешимы. Они требуют активного участия граждан страны в реформировании сложившейся общественно-политической системы, по сути дела, в изменении существующего строя. Без глобальной общетсвенно-политической реформы и высшая школа, и что еще важнее, страна в целом, обречены на деградацию и распад.

В чем видится задача ученого сообщества. Долгие годы российские ученые, как и подавляющая часть российского общества, проявляли откровенно индифферентное отношение к политике. Но время «застоя» и «затишья» прошло. По всей России развернулась борьба работников высшей школы за отстаивание своих прав. Однако этого недостаточно. Очень скоро стало очевидным, что такого рода действия не в силах поменять систему. Они могут лишь оказывать на нее то или иное слабое воздействие, добиваясь отдельных незначительных уступок, а чаще всего, не добиваясь ничего.

От научного сообщества в данный момент требуется принципиально иное. А именно, оно, являясь, безусловно, «творческим меньшинством», обязано дать «ответ» на «вызов» эпохи. Иначе говоря, разработать и продвигать в широкие массы программу коренных преобразований, демонстрируя на деле свои уникальные интеллектуальные способности системного анализа, прогнозирования и моделирования.

Если бы я был главой Минобрнауки с неограниченными полномочиями, то для развития гуманитарного образования сделал бы следующее:

1. Создал бы Экспертный совет при министерстве из представителей ведущих вузов страны, в который на конкурсной основе включались бы ученые и преподаватели с именем; голосование за кандидатов в Совет было бы организовано через Интернет, а выдвижение кандидатов предполагало бы публичные дискуссии между ними.

2. Поручил бы Экспертному совету разработать программу преобразований, нацеленную на приведение системы высшего гуманитарного образования в соответствие с требованиями времени.

3. Министерство должно было бы реализовать программу, разработанную экспертами, под их постоянным контролем и коррекцией в соответствие с их замечаниями.

Если бы я сам был членом Экспертного совета, то предложил бы следующие меры по развитию гуманитарного образования:

1. Выработка критериев оценки эффективности вузов, осуществляющих подготовку гуманитариев, четко разделив образование в области фундаментальных и прикладных наук. При этом один вуз может готовить специалистов и того, и другого профиля.

2. Одним из важных критериев эффективности определил бы востребованность выпускников на рынке труда, не сводя данный критерий исключительно к трудоустройству по специальности, записанной в дипломе. В критерий эффективности включил бы возможность выпускника осваивать новые специальности, получая второе, третье и т.д. высшее образование.

3. Организация опроса выпускников вузов с их оценкой полученного образования через год, три и пять лет после окончания вуза.

4. Организация системы мониторинга качества преподавания путем регулярной аттестации не только студентов, но и преподавателей вузов (только Экспертный совет может выработать критерии оценивания как тех, так и других, но не чиновники министерства). В качестве одного из критериев эффективности со своей стороны предложил бы такой: участие сотрудников вузов и их студентов в общественной жизни региона – публичные лекции, выступления в СМИ, цитируемость (в том числе и в Интернет-ресурсах).

5. Создание системы академической мобильности сотрудников вузов. Недопустима ситуация, при которой преподаватель десятилетиями не выезжает не только за границу, но даже за пределы города, проходя все курсы повышения квалификации в рамках своего вуза. Создание системы регулярного повышения квалификации преподавателей, как внутри страны, так и за ее пределами. Еще один критерий эффективности вуза – аттестация сотрудников в ресурсных центрах повышения квалификации, а также количество востребованных другими вузами собственных программ повышения квалификации.

6. Создание системы открытости информации о расходовании бюджетных средств, выделяемых вузам на зарплату сотрудников, научные исследования, поддержание и развитие инфраструктуры.

Олег Владимирович Хазанов,
кандидат исторических наук, доцент, заведующий кафедрой истории древнего мира, средних веков и методологии истории исторического факультета Томского государственного университета