Публикуем очередную статью профессора А.В.Могилева в его авторской колонке.
Налицо кризис сферы высшего образования в стране. Каковы его основные признаки и в чем причина?
Кое у кого уже готов ответ: мало денег, не платят как следует… К сожалению это далеко не точный и не полный ответ, и поставить «5» за него далеко нельзя. Он неверен и по сути: если вдруг начать вкладывать в больших количествах в вузы, в зарплату преподавателей деньги, ситуация ведь не улучшится заметно, никто не начнет вдруг работать в вузовской системе лучше, а студенты не начнут лучше учиться. В чем же дело?
Вузовский кризис возник не сразу, не вдруг. Это классический кризис типа «замкнутый круг», в котором обретается минобрнауки, ректораты вузов, их преподавательский состав, студенты.
Руководство страны недовольно качеством (слишком низким) подготовки выходящих из выпускников и их количеством (слишком большим), уверено в бесполезности существования такого большого числа и притом «раздувшихся» вузов, попросту являющихся продажей дипломов государственного образца и, руководствуясь неолиберальной идеологией, стремится не увеличивая расходы на вузы, особенно на их штат, осуществить парадоксальный переход из количества в качество. Парадоксальность здесь в том, что в диалектике обычно количественный рост на каком-то этапе переходит в новое качество, наши же «правители» надеются путем количественного уменьшения добиться изменений качества в смысле повышения качества подготовки выпускников, и для этого в дополнение к существующим (и не работающим) аккредитационным процедурам придумывает разные «мониторинги», закрывает проштрафифшиеся вузы. В известном смысле это подобно попыткам заправить обратно в тюбик выдавленную из него зубную пасту.
Ректоры вузов недовольны качеством подготовки приходящих в вузы абитуриентов, которое потом выливается в слабую подготовку студентов, так и норовящих провалить аккредитационное тестирование. А особенно они недовольны давлением со стороны министерства, неуклонным снижением финансирования, и, уж само собой, преподавательским составом, стремящемся от недисциплинированности к полной анархии.
Преподаватели недовольны низкими зарплатами, ленивыми и бестолковыми студентами, не имеющими элементарной базовой подготовки (в первую очередь школьной), а также врагами-ректорами (и проректорами), издающими откровенно тупые приказы и норовящими увеличить учебную нагрузку и разные сопутствующие обременения, а то и уволить по сокращению. Удручены они ужасающим состоянием аудиторий во многих вузах, отсутствием соответствующим образом организованных рабочих мест, оборудования, расходных материалов, особенно современной среды для учебной и научной работы.
Наконец, студентам не нравится большинство преподавателей, которые что-то от них требуют и даже пытаются прессовать, а на лекциях и семинарах, которых кошмарно много, говорят какие-то непонятные вещи, ставят дурацкие вопросы и несправедливые оценки, а также задают несуразно большие домашние задания. А сами приходят на занятия неподготовленными и черт знает как выглядящими.
Короче, в вузовской сфере все недовольны всеми, и это основной признак кризиса.
Этот кризис возник не сразу, не сам по себе. К нему мы шли очень долго и целенаправленно.
Отправной точкой стало положение, сложившееся в высшем образовании в 1970-е годы: вузов не много, поступить и учиться в них может далеко не каждый, а действительно, самые лучшие. На выходе они востребованы (по обязательному распределению в соответствии с успеваемостью) на инженерных должностях многочисленных предприятий оборонки, отраслевых НИИ, ну, а самые перспективные — в быстро развивающихся институтах АН СССР (и АН союзных республик). Те же, кто не поступает в вузы, также могут устроиться в жизни: работает огромная сеть профтехобразования и можно получить рабочую профессию, которая, кстати, оплачивается значительно лучше, чем работа с высшим образованием.
Профессура и доцентура вузов – небольшая, престижная, вожделенная, высокооплачиваемая группа. Пробиться в профессоры – мечта для лучших студентов. Или стать женой профессора – у студенток.
В 1990-е годы ситуация резко меняется. Оборонная промышленность, отраслевые НИИ порушены. Среди специалистов – огромная безработица, они либо выживают ловлей рыбы в пригородных водоемах и выращиванием картошки на активно выделяемых в те годы участках земли, либо подаются в челноки. Одновременно сеть профтехобразования перебрасывают на региональный бюджет, и она начинает загибаться. А в вузах – ничего. Ельцын, как и обещал, подбрасывает зарплату преподавателям вузов, никто их не сдерживает, и они начинают расти и пухнуть как на дрожжах. Простые политехи и пединституты переименовывают в университеты, возникает массовый коммерческий набор, создается много новых, коммерческих вузов. Их лучшие выпускники остаются при своих вузах – больше некуда идти, все пишут и защищают диссертации. В те годы вузы выполняли еще и функцию резервуара: поглощали молодежь, и вообще, весь интеллектуальный ресурс, который иначе сделался бы безработным.
В эти годы вузы и вузовская общественность становятся автономным от государства образованием, а качество образования проваливается в крутое пике: преподавателям непонятно, чему и зачем учить, а студентам – чему и зачем учиться, ведь основные потребители вузовского «продукта» — выпускников – прекратили существование. Практически остановилась и наука в России – исчезли заказы, не для кого стало выполнять исследования. Знания, хорошее образование стали по большому счету никому не нужны. И никто не хотел или не был готов за них платить, точнее, платить их реальную цену.
Сейчас, в середине 2010-х ситуация изменилась мало: налицо распухшая и разросшаяся вузовская сеть, огромное число студентов и преподавателей. По числу студентов на 10 душу населения Россия занимает 2-3 место в мире http://www.demoscope.ru/weekly/2009/0375/analit02.php после Финляндии и Польши. Даже США позади. Единственное отличие: ВНП на душу населения у нас весьма невысок. Но сейчас у нас восходящий тренд у госслужбы. Промышленности по-прежнему не требуются выпускники вузов. Теперь у нас пухнет и разрастается окрепшая властная вертикаль, вбирая значительное число выпускников, для которых стать чиновником, пойти на госслужбу – один из самых привлекательных жизненных сценариев.
Но эта властная вертикаль упорно ищет и придумывает, как ей поступить с полуавтономной, малоуправляемой, угрожающе разросшейся и невостребованной вузовской сферой, которая сжирает много ресурсов, но ничего кроме головной боли ничего не дает и не испытывает никакой благодарности и признательности. И пытается применить к ней рыночно-либеральные идеологические принципы, типа, что она должна кормить себя сама.
Образование – по либеральным канонам – услуга, и поэтому те, кто ее получают, должны за нее платить. Проблему маленьких зарплат преподавателей вузов пытаются решать за счет самих преподавателей: сокращая их количество и увеличивая нагрузку на них. Как говорят, имеющиеся средства размазываются по такому большому числу вузов, что на каждый получается всего ничего. По ближайшим планам, к 2018 году должна быть ликвидирована половина вузов (вместе со студентами) и сокращена половина их преподавателей, однако решительных шагов из-за боязни социального взрыва не предпринимается.
Вузовская среда остается носителем и рассадником коммунистических идеологических стереотипов: от государства она хочет по потребности, а трудиться – по способности. Образование рассматривается в этой системе ценностей как имманентное право каждого члена общества, которое ему должно быть доступно бесплатно. К тому же проблема многих преподавателей состоит в том, что призванные своей научной отраслью, они крайне ригидны, мало задумываются как о социальных факторах в своей деятельности, так и о педагогических вопросах обучения студентов, не собираются проявлять гибкость и адаптивность и упорствуют в своей невостребованности. Установка тут такая: как учили нас, так и мы будем учить наших студентов! Ни шагу в сторону! Другого не дано!
Главная мысль, к которой мы клоним в этом тексте: вузовская сфера не соответствует сложившейся сейчас структуре общественного производства и общества в целом, либерально-рыночной идеологии, привитой нашей правящей элите Егором Гайдаром. Из этой ситуации возможно только два выхода: либо правительство сломает и выбросит вузовскую систему, как изжившую себя (но при этом ухитрится решить массу проблем социального порядка, не говоря уже о том, что обеспечит преемственность основных интеллектуальных процессов и ресурсов общества), либо эта вузовская сфера взорвется, сметет либерально-рыночный подход и серьезно повредит этой самой правящей элите.
Пока что мало кто у нас в стране понимает антагоничность существующих противоречий. Серьезные проблемы несовместимостью с жизнью высшего образования страны пытаются лечить зеленкой и аспирином, надеясь, что путем «мониторинга» и других достаточно спорных шагов минобрнауки удастся затолкать зубную пасту обратно в тюбик: получить из нынешней вузовской махины маленькую, отвечающую структуре производства, управляемую, ориентированную на цели правящей элиты, буржуазно-цивилизованную систему высшего образования. Существует, конечно, и еще один, совершенно фантастичный сценарий: экономика, общественное производство вдруг скачкообразно вырастет и его удастся подвести под раздутую образовательную сферу, что сделает ее востребованной, создаст для нее ориентиры, заказ. Фантастичность этого сценария аналогична строительному проекту, в котором здание строится сначала, а фундамент под него подводится уже потом.
Любой системе рано или поздно, по вполне объективным причинам приходит конец, и она подвергается слому. При размышлениях о вузовских проблемах думаешь, не тот ли это случай? И может быть пора строить запасные, спасательные образовательные конструкции рядом с тем обреченным монстром, который вот-вот рухнет?
