Почему должно было быть написано Открытое письмо несуществующему сообществу преподавателей российской высшей школы? Публикуем статью члена ИГ Ассоциации вузовских преподавателей Константина Морозова.
Приниженность вузовского преподавателя появилась не вчера. Я прекрасно помню, как еще на закате советской действительности в 1989-90 гг. с нами, преподавателями, «через губу» разговаривали девочки из бухгалтерии в Куйбышевском электротехническом институте связи; как точно так же снисходительно-полупрезрительно с преподавателями разговаривали и в бухгалтерии, и в отделе кадров в Бауманке, где я стал работать с января 1996 г. Правда, не со всеми они так говорили. Стоило появиться какому-нибудь профессору-тяжеловесу, облеченному административными постами, как тон их разговора становился подобострастным, а уж при появлении ректора или проректора они разве что хвостиками не виляли.
Очевидно, что это было проявлением своего рода психологической компенсации со стороны всей этой административной периферии по отношению к преподавателям, которые в отличие от них были кандидатами и докторами, и в отличие от советских времен, наконец-то, стали получать меньше их!
Своего рода долгожданный социальный реванш!
И тогда, и сейчас я уверен, что главными фигурами в высшей школе должны быть преподаватель и студент, а вся административная вертикаль (и периферия) должны работать на них, обслуживать их!
Но в реальности всё обстояло строго наоборот, даже если начальники и произносили похожие слова о важности преподавателей! Они не уважали преподавателей, они эксплуатировали и кормились с них, сделав их своего рода крепостными!
Естественно, что такое неуважение демонстрировали и низы административной периферии! А кто же будет уважать крепостного, пусть и не крестьянина, а доцента или профессора?
И вообще, чему удивляться, если так вообще устроено все наше общество и все государство? Кто всерьез относится к словам Конституции РФ, что народ есть источник власти? Народ есть крепостной, а главными являются те, кто должен служить народу.
Это все знают, но для приличия не говорят!
Позже я даже вывел для себя некую аксиому, что об отношении в данном вузе к преподавателям можно и нужно судить не потому, что говорят ректоры и деканы (судить надо по их делам, а не по правильным, сугубо декларативным словам), а потому, как с преподавателями разговаривают в отделе кадров и в бухгалтерии. Как театр начинается с вешалки, так и вуз начинается с отела кадров и бухгалтерии.
Когда в 2007 г. я пришел работать на полставки в РГГУ, я был поражен, как в главном корпусе со мной вежливо разговаривали в кассе и не менее вежливо — в бухгалтерии и канцелярии. Впрочем, все это вкупе с мизерными (как обычно, зарплатами) и произволом феодалов, т.к. власть имел вовсе не слабый монарх, а отдельные сильные вотчинники, которые царствовали и правили в своих феодах-вотчинах.
Приниженность и зависимость преподавателя в самых различных вузах, где мне пришлось работать за эти 25 лет, была самой различной и многообразной и проявлялась в сотнях примет и мелочей. И не только в мелочах. Помню, как в 2003 г. вся Бауманка гудела, когда при зарплате доцента — кандидата наук в 6000 руб. в плановый отдел института взяли выпускницу средней школы с окладом в 10 тысяч рублей. Помню, что там же у преподавателей нашей кафедры не было своих столов, а это же время бюрократия вуза так стремительно разрасталась, что им уже не хватало имеющихся помещений! И апофеозом этого стало переоборудование (в главном корпусе на ректорском этаже) мужского туалета (пользовавшегося большой популярностью в силу своего расположения у центральной лестницы!) в очередной из начальственных кабинетов!
Преподавательский люд ворчал, но в присутствии начальственного люда помалкивал и голоса на всякого рода собраниях, где рассказывалось о достижениях вуза – не возвышал.
На нашем факультете гуманитарных дисциплин это болото взорвалось, когда одна из преподавательниц разоблачила декана в махинациях с той частью наших зарплат, которые начислялись за «платников» и иностранных студентов.
На полустихийном собрании преподавателей была выбрана комиссия, куда включили и меня. Довольно быстро, не без помощи нашего факультетского кассира, выяснилось, что половина похищаемых денег отправлялась обратно в бухгалтерию вуза, а сама декан в течение многих лет без конкурса утверждалась на год ректором. Когда следы вывели наверх, появились и проректор по экономике (как говорили, бывший личный шофер ректора) и профсоюзный босс университета. Декана сняли, но она осталась зав. Кафедрой, факт хищений признали, и деньги нам выплатили, но уголовного дела не возбуждали.
Неприятно поразило поведение многих преподавателей и их странная, своего рода извращенная логика. Помню многократные споры с одним из своих коллег — очень достойным человеком, который убеждал меня, что в результате всех этих разоблачений деканом станет ставленник других кафедр и нашей кафедре не поздоровится! И хотя я с этим был согласен, я упорно ему твердил об «этическом императиве» – плевать, что кафедре станет хуже, но с вором наших денег нельзя иметь дело! Она украла! Какие еще могут быть соображения? Такие же споры я вел и с другим коллегой, продолжавшим общаться с лаборантом, который был правой рукой декана и участвовал в этих махинациях с зарплатными деньгами! Он осуждал его и оправдывал одновременно!
На членов комиссии надавили, я написал особое мнение и после того, как и все члены комиссии и все участник общего преподавательского собрания, вопреки своей вполне верноподданнической позиции, вдруг проголосовали (и приняли) резолюцию на основе моего особого мнения – я понял, что перестал уважать всех этих людей. Через несколько месяцев, когда на собрании, посвященном юбилею нашего факультета проректор по учебной работе, не скрывая своего скептического отношения к бесполезным гуманитариям, вновь, завел свою песню о том, что мы сами должны как-то зарабатывать себе деньги – ему никто не возражал. Но еще хуже, когда новый декан (из отставных полковников-обществоведов) предоставил слово бывшему декану! Мне это показалось плевком в лицо всех преподавателей – ее уличили в воровстве у своих же коллег, не уволили, а теперь она еще и с юбилеем нас будет поздравлять! Я ушел из зала и вскоре уволился.
Невозможно работать с коллегами, которых перестал уважать, чья логика сугубо прагматична, а этика или отсутствует или далека от «общечеловеческой»!
Об этом я вновь вспомнил на днях, когда ряд моих коллег не стали подписывать письмо. Причем тех, кто написал о своих мотивах, были единицы, и, будучи не согласен с их аргументами и логикой, я вполне признаю их право на свою позицию.
Хуже, что многие десятки коллег просто промолчали, что уважения уже не вызывает совсем!
Конечно, Юрий Левитанский прав, когда писал в беспросветном 1983 году:
«Каждый выбирает для себя.
Выбираю тоже - как умею.
Ни к кому претензий не имею.
Каждый выбирает для себя».
Нет, я не имею претензий к коллегам, как отмолчавшимся, так и фактически оправдывающим министра, но и промолчать и не попытаться разобраться с их логикой и аргументами в защиту министра – тоже нельзя.
В их аргументации всё так же нет никакого «этического императива», нет понимания, что человеческое и профессиональное достоинство надо всегда защищать! Нет понимания того, что нельзя спускать хамства, и особенно со стороны министра, походя обвинившего в невысоком профессиональном уровне абсолютное большинство преподавателей!
При этом очевидно, что министр перекладывает ответственность с «больной головы на здоровую»! Как будто и не министерство вместе ректорским корпусом держало два десятилетия преподавателей на мизерных зарплатах! Как будто Ливанов никогда и не слышал о постановления Правительства Российской Федерации от 5 августа 2008 г. № 583 «О введении новых систем оплаты труда работников федеральных бюджетных учреждений и федеральных государственных органов», которое позволило вузовской бюрократии официально сохранять мизерную зарплату, а за счет игры с доплатами прикармливать всякого рода «своих» и подхалимов. Что — ни он, ни власти не знали, что ректоры годами выплачивают себе из всякого рода карманных фондов огромные премии?
Оно, конечно, из слов министра явно видно, что он слабо ориентируется в реальности! То ли давно стал чиновником, то ли давно не разговаривал с преподавателями об их реальных зарплатах, то ли, как большинство чиновников, быстро заразился вирусом «оторванности от реалий» в своей хрустальной башне. Это напоминает не только часто цитируемые слова Марии-Антуанетты — «если у них нет хлеба, пусть едят пирожные», но и советский анекдот про Брежнева. Когда в целях экономии у водочных «бескозырок» пропали «язычки» и народ, матеря правительство, ковырял в подворотнях эти бывшие «бескозырки» ключами и подвернувшимися под руки железками, эти разговоры о недовольстве дошли и до Брежнева. И вот Леонид Ильич, взяв с банкетного кремлевского стола бутылку водки с винтовым колпачком, долго вертел ее в руках и потом недоуменно воскликнул: «И зачем им здесь какой-то язычок?»
То, что наш президент, премьер-министр и многие министры, да и вообще вся т.н. «элита», оторвались от реальности – давно уже не секрет!
Что хорошего можно ждать от министра, который на полном серьезе оперирует дутыми цифрами «средних зарплат» и понятия не имеет ни о реальных зарплатах, ни о реальном положении дел в вузах, ни о том, что оперировать надо не «средней температурой по больнице», а выводить зарплаты у каждой категории преподавателей отдельно и не допускать «засовывания» в средние цифры зарплат всей вузовской верхушки и всякого рода грантовых выплат?!
Те аргументы в защиту министра, которые я услышал от коллег, сводились к тому, что он по-своему прав, когда говорит о низкой квалификации многих преподавателей, что он и не думал никого обижать, просто у него такая логика «технократическая», наоборот, он первый из министров, сказавший о недопустимости низких зарплат и обвинивший в этом ректоров. Фактически, по этой логике, министр — союзник преподавателей в борьбе с ректорами, и в ряде случаев на его поддержку в этой борьбе можно рассчитывать!
С последним, отчасти, можно и согласиться!
Но есть, на мой взгляд, ключевой вопрос, какой из двух путей правильнее?
Один путь — сделать вид, что хамства с его стороны не было, смотреть на него как полезного человека по разгребанию авгиевых конюшен высшего образования.
Другой — отдавая себе отчет в некой прагматической верности первого пути, признать для своего достоинства невозможным стерпеть хамство министра!
И мне не нравятся попытки реакцию возмущения и желания защитить профессиональное достоинства преподавательского сообщества, которое чохом измазали грязью – объявить реакцией по принципу «сам дурак!» и сказать, что это недостойно профессионалов. Или «психоаналитическая» попытка объявить такой протест реакцией невзрослого человека на обиду, нанесенную взрослым ребенку.
На мой взгляд, даже при наличии неких прагматических выводов нельзя не замечать и тем более нельзя прощать оскорбления достоинства преподавателей! Это путь в никуда!
Если мы хотим, чтобы разобщенное сообщество осознало свои интересы и начало защищать себя и свои трудовые права, нужно сначала, чтобы оно научилось защищать свое достоинство! Может быть, я скажу ересь, но достоинство не менее важно и не дешевле стоит, чем условия труда или размер зарплаты!
Дилемма проста: или будем уважать себя и не дадим вытирать о нас ноги или преподаватели так и останутся униженными крепостными, подбирающими крошки с барского стола!
Многие пытаются свести смысл этого письма к простой механической реакции на слова Ливанова. Это неверно! Да, конечно, министр сказал хамские слова, и смолчать- это себя не уважать! Об этом пишут многие преподаватели, подписавшие письмо!
Но не только и не столько в этом дело! Главной задачей письма и задачей Инициативной группы Ассоциации вузовских преподавателей является консолидация разобщенного преподавательского сообщества для защиты своего достоинства и трудовых прав и борьбы против всевластия вузовской и министерской бюрократии.
Большая часть тезисов письма были рождены в спорах группы участников этой ИГ еще весной и летом, а сейчас только внесены изменения в некоторые формулировки!
«Чудовищное административное неуважение» к нижестоящему, вообще характерное для всей российской (и советской, и дореволюционной) бюрократической системы – должно быть изжито и вузах, и в научных учреждениях!
Но оно никогда не будет изжито, если сами преподаватели будут позволять себя не уважать и не будут реагировать даже на прямые оскорбления!
Не в министре дело! Министры приходят и уходят, а наша высшая школа должна остаться и остаться не с униженным преподавателем, раболепно или прагматически ищущим оправдания любым оскорблениям начальника, а с преподавателем, уважающим себя, умеющим и защищать свое достоинство, и отстаивать нормальные условия труда и добившимся своей борьбой достойной зарплаты и самоуважения.
Морозов Константин Николаевич, доктор исторических наук, профессор кафедры гуманитарных дисциплин ФГУ РАНХиГС и профессор кафедры Истории России Нового времени РГГУ.
Статья публикуется впервые.
