Публикуем очередную статью из авторской колонки нашей коллеги доктора социологических наук Ольги Крокинской
Здесь барство дикое,
без чувства, без закона,
присвоило себе насильственной лозой
и труд, и собственность, и время земледельца
А.С.Пушкин
Сегодня я хочу рассказать о некоторых результатах ранее проведенных социологических исследований, и поначалу может показаться, что отхожу от тематики современного университета и профсоюзной работы. Но думаю, что этот шаг в сторону позволит показать некоторые общесоциальные особенности нашего служебного положения, которые могут влиять на понимание миссии и целей профсоюзного движения. А может быть, удастся найти и какие-то новые, гуманитарные, аспекты этих целей, потенциально важные для обучения и воспитания молодых людей, студентов.
В конце 1990-х годов мне довелось участвовать в очень интересных, даже прорывных, исследовательских проектах, из которых мы узнавали много нового о самих себе как стране, культуре и обществе. Один из таких проектов, посвященный сравнительному анализу системы ценностей в контексте проблемы «Россия — Запад — Восток» принес, с одной стороны, полностью понятный, а с другой, довольно неожиданный результат. Абсолютным лидером нескольких опросов стала ценность человеческого достоинства: до 90% участников опроса всех возрастов придавали ей первостепенное значение (90% — цифра вообще для опросов редкая).
Словами «человеческое достоинство» в русском языке обозначаются чрезвычайно важные особенности внутреннего и внешнего социального статуса человека: понимание безусловной ценности своей жизни и жизни других людей, осознание своей значимости в этом мире, своего неотъемлемого, естественного, права на уважение, априорное признание этого права за другими людьми. С пониманием человеческого достоинства сопряжены также право на защиту своей чести, сопротивление насилию и унижению в любых системах отношений независимо от статуса их участников. Было полностью понятно, что лидерство этой позиции в системе ценностей обусловлено широкой практикой не столько повсеместного присутствия и воплощения этих качеств, сколько их отсутствия в социальной системе советского строя. А неожиданным этот результат стал потому, что в стране, где долгие годы господствовала максима «лишь бы не было войны», он пересилил (кроме старшей возрастной группы) даже высочайшую ценность мира. Интриговало тогда также то обстоятельство, что в сравнительном плане человеческое достоинство оказалось высокой ценностью западной культуры – в отличие от традиционной восточной, где оно подчинено ощущению коллективного целого. Вот здесь, если интересно, можно прочесть подробнее: http://www.culturalresearch.ru/files/open_issues/04_2011/IJCR_04(5)_2011_Krokinskaya.pdf
К сожалению, у меня нет данных, позволяющих точно, по тем же шкалам, сравнить ценностные представления наших дней с годами 15-летней давности, но есть ощущение, что и сегодня мы хотели бы более полноценного воплощения своего человеческого достоинства, так как чувствуем его подавленным или оскорбленным. Проиллюстрировать это ощущение я могу другими исследовательскими данными, двухлетней давности. Они касаются оценки социально-этического климата в стране, на фоне которого развивалась общественная активность и протесты 2012 года. Эти оценки продемонстрировали отрицательные значения по всем предложенным параметрам. В качестве характеристик социальной действительности оказались отвергнуты смелость, открытость, оптимизм, бесстрашие, бодрость, но, по мнению опрошенных, возобладали бесчестие, напряжения, недоверие и ненадежность. См. http://culturalresearch.ru/ru/archives/89-narrturne
Это ли не эрозия состояния нации, о которой на днях, в связи с событиями на телеканале «Дождь» говорил пресс-секретарь президента? Только она не «грозит начаться», как он считает, из-за нелояльности журналистов, а она уже вовсю катится, как снежный ком с горы.
ПОЧЕМУ ЭТО ПРОИСХОДИТ?
Потому, что нация поставлена в такие условия, при которых не востребованы ее лучшие качества — образованность, креативность, природный оптимизм, огромные адаптивные способности — а упор делается, наоборот, на худшие — патернализм, страхи, ощущение себя «маленьким человеком» и т.д. Очень отчетливо об этом написал недавно Борис Акунин («Эффект Голема»: http://www.echo.msk.ru/blog/b_akunin/1245680-echo/). Он совершенно справедливо считает этот эффект социологическим законом. Только в социологии он называется иначе: эффект «социального конструирования». Есть в социологии такая теория, «социальное конструирование реальности», развившаяся из очень солидной, еще философской традиции, и я могу назвать немало выдающихся имен, имеющих к ней отношение. Согласно этой теории, мы так взаимодействуем с миром, человеком и вообще любым партнером по диалогу, как его себе представляем, какими характеристиками наделяем. Назовем его «друг» — и обращаться будем, как с другом. А назовем «враг» — и отношения будем строить соответствующие. Независимо от того, что он собой представляет на самом деле. Называние, обозначение, в этом случае первично, от него зависит и само действие.
Применяя эти представления к анализу действительности, мы приходим к выводу, что наша власть и наши руководители «конструируют» нас и общество, не как людей, от природы наделенных человеческим достоинством, не как партнеров по диалогу, а как низшее сословие, предназначенное лишь выполнять их высочайшую волю и пользоваться дарами от щедрот. Мы слышали, как министр образования п?ходя, навесил ярлык «невысокое профессиональное качество» на целую социальную группу преподавателей вузов; знаем, что идеологи образования моделируют современного выпускника вуза не как создателя средств продвижения страны на высокие рубежи в экономике знаний, а как пользователя заимствованных технологий и как «компетентного потребителя», то есть снижают и тормозят его возможное развитие (два министра образования); видим, какой оскорбительный статус навязывают многим нашим коллегам руководители их вузов, заставляя годами добиваться справедливости, положенной им по закону (примеров тому и в СМИ, и на сайте «Университетской солидарности» много); понимаем, на какой уровень личностного развития рассчитано наше телевидение, и по сумме этих обстоятельств понимаем, что нет ничего более логичного, чем снижать запрос государства на интеллект и образованность граждан и задаваться вопросом «Зачем рабочим пчелам образование?» (О.Донских, http://unisolidarity.ru/?p=1760).
Видимо, именно такое понимание нации позволяет нашим начальникам не стесняться прямых оскорблений и даже издевательств в наш адрес. Мы помним «бандерлогов» (президент об участниках протестов), помним, что хорошо бы их печень размазать по асфальту (пресс-секретарь президента) и вот уже, уверенный в своей безнаказанности, по примеру вышестоящих товарищей, ректор РНИМУ А.Г.Камкин сравнивает своих сотрудников, преподавателей университета, с «грязной пеной»: http://unisolidarity.ru/?p=1763.
Зачем мне нужны эти сопоставления — власти и (некоторых) руководителей отдельных структур и учреждений? Чтобы обозначить и закрепить в целом известную вещь: ВСЯ вертикаль так устроена, ВСЯ пирамида «заражена» пренебрежением к людям. Отдельные исключения возможны только в режиме вопреки общим институциональным правилам, и обычно недолговечны. Мы имеем модель сословного социального строя, высоко иерархизированного, в то время как современная цивилизация предложила и уже широко практикует другую парадигму – горизонтального устройства производящих структур, где ослабевает даже роль лидера, потому что становится возможной настоящая спонтанная, самостоятельная самоорганизация людей. См. очень интересную публикацию по этому поводу: http://www.colta.ru/articles/society/1765.
Факты сословных отношений и маркирования подчиненных низкими символами на всех уровнях иерархии в наших организациях и в обществе в целом надо мыслить вместе, совокупно (А.Ф.Филиппов), чтобы увидеть скрытые программы «конструирования» общества как поля для игры в гольф для ныне высоко восседающих начальников. Ведь это, в конце концов, удивительно и для XXI века невероятно, но они и в самом деле считают себя высшим сословием, а нас — бессловесной массой, которой достаточно хлеба и зрелищ, которая должна подчиняться и позволять себя эксплуатировать. Вот это я и называю барством, и это барство дикое, как и писал А.С.Пушкин. Нами управляют лжецы и невежды.
На примере преследования телеканала «Дождь» это высветилось со всей очевидностью. (Кстати для профсоюзов в связи с этим встают вопросы цеховой и межцеховой солидарности). Объявляя вопрос телеканала «Дождь» о целесообразности блокады Ленинграда чуть ли не диверсией против самосознания нации, лица власти и руководители операторов кабельного телевидения либо откровенно провоцируют негативную реакцию страны, либо просто «не в курсе», что вопрос этот давно поставлен и обсуждается еще с Советских времен. Они кричат, что опираются при этом на общественное мнение, но почти 38 тысяч подписей под петицией «Не допустите отключения и остановите травлю телеканала “Дождь”» общественным мнением не считается. А других данных нет, потому что никаких опросов общественного мнения к моменту атаки на канал еще не было. Операторы объявляют, что для них (цитата) «Мнение общества — не менее значимый фактор, чем законодательство о СМИ» (сайт НТВ-Плюс http://www.gazeta.ru/social/2014/01/29/5874181.shtml), но не уточняют, значит ли эта красивая фраза, что общественное «Распни его!», как две тысячи лет назад, может стать заменой закону. Так что означают эти крики об общественном мнении? Ничего, кроме дымовой завесы над экзекуцией неугодного источника информации. Впрочем, теперь будут опросы, и надо очень внимательно приглядеться к методологии их проведения. В отличие от исторической, средневековой, современная сословность держится не на божественных и государевых законах и, в нашем случае, конечно, не на Конституции страны, а на понятиях (да-да, на тех самых, которые «не по закону, а по понятиям») – в том числе, а может, и прежде всего, на негласных конвенциях, скрытых за способом говорения смыслов, т.е. держится на дискурсе и нарративе. Та же теория социального конструирования реальности и ее феноменологические «расширения» многократно доказали, что язык и речь, дискурс и нарратив моделируют действительность жизненного мира, служат порождению реальности, буквально являются ее драйвером. С этой точки зрения можно рассматривать реальность всех исторических времен, но для наших дней здесь характерна одна важная особенность. То, что было естественным латентным механизмом разного рода коммуникаций, ныне выявлено, изучено, осмыслено именно как механизм, изъято из своих естественных контекстов и применяется как прием манипулятивного управления. Наши нео-сословные иерархи, в том числе, средние и маленькие начальники и иже с ними, тоже моделируют действительность с помощью знаковых выражений и слов. И опять поведение властей является им в этом примером. Вот и ректор РНИМУ А.Г.Камкин, ничтоже сумняшеся, пишет открытое письмо (!) на сайт Свободного университета, пуская пыль в глаза и угрожая непослушным профсоюзным активистам всеми карами небесными.
Мы должны понимать, что все это – игра слов. И то, что эта игра имеет очень мало общего с действительностью, а рисует действительность невежества и некомпетентности самого ректора, показывает прекрасный юридический анализ словоговорения Камкина, проделанный адвокатом О.Назаровым: http://unisolidarity.ru/?p=1792 .
Однако, надо признаться, что с помощью этого особого дискурса, прикрепляющего нас к иерархическим низам, мы нередко позволяем нами манипулировать. Мы не удивляемся, не сопротивляемся, а принимаем привычную позу игнорирования оскорблений. С точки зрения психологии происходит вытеснение (сублимация) внутреннего конфликта и регрессия. И то, и другое — защитная психологическая реакция, позволяющая удалить из сознания тревожащие переживания (но не забыть их, а перевести в бессознательное состояние, сильно влияющее на личность и поведение, и тем сильнее, чем бессознательнее); это также реакция, связанная с поведенческой деградацией и личностным даун-шифтингом (если не сказать, самооскоплением). Хроническая неуспешность, ипохондрия, болезни. В конечном счете, отказ от социально зрелого чувства человеческого достоинства в пользу инфантилизации личности. Если психологическая обработка массового сознания нагнетанием фобий и угрозой насилия приобретает значительные масштабы, то можно ожидать, что регрессия, в свою очередь, может стать массовой и затронуть большую часть социума. И тогда она закономерно завершается ростом патернализма, что в целом создает тенденцию к тоталитарному целому. Для педагогического образования эту мысль констатирует Олег Донских: «Мы имеем дело с патернализмом мелких тиранов, ставших начальниками…»
Давайте не будем к этому привыкать. Все-таки сегодня общество обладает средствами сопротивления тоталитарным импульсам, и я имею в виду совсем не только Майдан и Болотную площадь. Есть социальные сети, профессиональные сети, началась работа независимых профсоюзов, и все это – структуры социального действия, способные создавать самоорганизацию граждан для решения проблем (в том числе, социально-психологических!) собственными силами.
Профсоюз – одна из структур социальной деятельности, в которой формируется социальная субъектность — автономия человека и группы, осознание и защита своих прав, способность ставить цели и достигать их. Это качества гражданского общества. Профсоюзы и есть одна из классических, базовых структур начального этапа складывания гражданского общества, а социальная субъектность – один из важнейших продуктов гражданского общества. Как и паритетный, равноправный диалог участников социальных и социально-политических процессов в стране.
Например, реформы. Да, любой реформатор стремится к достижению своих целей. Предположим даже, что цели реформ самые благие, и реформу проводить надо. Реформатору выгодно просто спустить все указания сверху, строго приказать, назначить кары и награды, и далее только контролировать процесс. Однако всякий реформатор неизбежно сталкивается с сопротивлением традиционной организационной культуры реформируемой системы. Культуры, которая «наросла» на этой системе и вошла в привычки людей. Именно привычки должна преодолеть реформа, именно традиции предлагаемый инновационный импульс должен трансформировать и интегрировать в себя.
Инновационный менеджмент вот уже скоро лет 100, как понимает это. Цели не будут достигнуты, если реформируемый коллектив не встанет на сторону реформ. Но он может это сделать только в статусе партнера, а не косной массы управляемых «винтиков». А партнер должен знать и понимать, что и зачем делается, должен участвовать в разработке плана реформирования, должен так или иначе выразить свое согласие на проводимые изменения.
Каким образом коллектив (коллективы, сообщества) могут участвовать в этих процессах? С помощью своих легитимных представителей – тех или иных организаций, союзов, движений и влиятельных групп. Профсоюзов — либо в первую очередь, либо в числе важнейших. Ни одна реформа не может в современном мире успешно осуществиться методами кавалерийской атаки, манипуляции или прямого принуждения. Культура всегда найдет пути, как этому противостоять: игнорировать, саботировать, растворить в себе и т.д. Без информированного согласия участников ничего не выйдет.
Итак, речь идет о реализации принципа информированного согласия, уже работающего в медицине, где (сдерживая свои более чем авторитарные и манипулятивные навыки), врачам приходится относиться к больному как к равноправному субъекту лечебного процесса — хотя бы потому, что он платит, и чтобы ситуация была чиста в правовом отношении. В документе – а это фактически договор — подробно прописываются предполагаемые эффекты планируемых процедур, ожидаемые следствия, возможные осложнения и альтернативные варианты решения проблемы. В результате возникают условия взаимной ответственности врача и пациента за результат лечения. Этот принцип работает также в экспериментальной и полевой опросной технологии социологических и психологических исследований. Представляется, что подобный принцип должен быть включен в число тех существенных процедур управления, в том числе реформ и других трансформаций и инноваций, когда действия, предпринимаемые работодателями, касаются интересов работников как второй участвующей стороны.
Наверное, стоит добиваться принятия закона о включении в трудовой договор между работодателями и трудовыми коллективами обязательного исполнения этого важного принципа. Именно в нем может найти свое воплощение чувство человеческого достоинства наших людей как работников высококвалифицированного труда, принимающих в своей профессии осмысленные решения, влияющие на следующие поколения специалистов. А там, глядишь, потренировавшись на работодателях, мы постепенно научимся быть полноправными гражданами своей страны и нашего общества.
