Публикуем очередную статью из авторской колонки нашего коллеги, доктора исторических наук, Олега Донских.
«Благосостояние и счастье каждого государства и королевства требуют, чтобы знания трудящихся бедняков ограничивались кругом их занятий и никогда не выходили (относительно видимых вещей) за пределы того, что относится к их работе.»
«Каждый час, который дети бедняков проводят за книгой, является для общества бессмысленной потерей времени.»
Б. Мандевиль «Опыт о благотворительности и благотворительных школах»
В 1705 году английский врач Бернард Мандевиль опубликовал замечательную басню «Возроптавший улей, или Мошенники, ставшие честными». Главная мысль состояла в том, что процветать может только тот улей, где все отношения строятся на пороках. А если ненароком все станут честными, то улей окажется в беде – все станут довольствоваться необходимым и относиться друг к другу нравственно, и поэтому улей, конечно, погибнет. Потом он оттачивал свои главные мысли в других произведениях. В частности, в брошюре «Опыт о благотворительности и благотворительных школах». И когда его читаешь, рождается и не покидает мысль, что мы в России начала третьего тысячелетия по Р.Х. все делаем по его рецептам. Прямо таки как по нотам. Например, в области образования.
Повод, по которому он написал свою брошюру, состоял в том, что под влиянием Локка началось движение по созданию благотворительных школ для бедняков. Дело, вроде бы, вполне по-христиански человеколюбивое и добродетельное, но, во-первых, неясны движущие мотивы тех, кто выступает за эти школы, а, во-вторых, совершенно не очевидно, что эти школы хороши по существу. И в связи с этим Мандевиль обсуждает вопрос о том, как должно быть устроено образование в правильно организованном обществе, где живут счастливые люди. Если сделать поправки на наше время и сравнить уровень развития капитализма в Англии начала 18 века с Россией начала 21-го, то некоторые совпадения оказываются просто удивительными.
Цивилизованное общество, считает Мандевиль, должно состоять из двух неравных частей – активной и пассивной. Первая часть – это хорошо образованная («элита», если пользоваться современным языком), вторая часть – невежественное большинство, которое должно заниматься рутинным трудом и обеспечивать многомерную интересную жизнь элите. Если выражение «физический труд» заменить на «рутинный труд», т.е. синих воротничков перевести в разряд белых (которые должны продавать не только свой труд, но и свои эмоции), то актуальность Мандевиля будет совершенно соответствовать нашему времени.
Он утверждает: «Чтобы сделать общество счастливым, а людей довольными в самых жалких обстоятельствах, необходимо, чтобы огромное число их было невежественным, а также бедным»[1]. Как известно, по уровню социального расслоения Россия является мировым лидером, и, похоже, эта тенденция вовсе не желает меняться. И это при том, что у нас по Конституции социальное государство, и его политика «направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека»[2]. Но если государство озабочено сохранением подобного положения вещей, то его политика в области образования должна быть именно такой, какая есть на настоящий момент.
В первую очередь, это абсолютный антидемократизм, когда все спускается сверху без попытки какого-либо обсуждения. Остальное, по большому счету, вытекает из этой самой ситуации, когда сверху сидят начальники, которые все знают, а внизу находится мало годящий для начальственных замыслов народец. Отсюда и произвол, когда одна инициатива сменяет другую, причем они могут принципиально противоречить друг другу, но это совершенно не смущает власть предержащих. Отсюда и акцент на способах контроля, на стандартизации, на аккредитациях и т.п.
В результате идет непрерывное вырождение системы образования и отток лучших молодых умов из науки.
Поразительно совпадает главная цель, которую видят для общества Мандевиль и наши управленцы – экономическая выгода. Все остальное попутно. У Мандевиля – это благотворительность, определяемая вполне корыстными мотивами. Он пишет: «Если благотворительность слишком велика, она обычно способствует развитию праздности и лени и приводит лишь к тому, что в государстве разводятся трутни и губится трудолюбие»[3]. У нас — это определение образования как услуги, которую можно предоставлять бесплатно или за деньги. Этому соответствует и отношение к учителям. По-видимому, правительство относится к оплате труда учителей как к благотворительности (потому что их деятельность никакого прямого отношения к нефтегазовому комплексу не имеет) и полагает, что слишком откровенно их поддерживать не нужно, ибо это развращает. Таким образом, в основе отношения правительства к учителям лежит жалость. Жалость богатеньких к бедноватеньким. Надо заметить, что жалость для Мандевиля – чувство, которое ошибочно принимается за милосердие, тогда как в действительности оно является нетерпением сердца, желающего освободиться от неприятной эмоции. Стараясь от этой эмоции освободиться, огни, естественно, переносят ее, этой эмоции, причину на тех, чей вид ее возбуждает. Не случайно министр в свое время заметил, что преподаватели вузов сами виноваты в том, что мало получают, у них нет чувства достоинства – он бы за такую зарплату работать бы не стал. Он ценит себя выше. И начинают для пользы дела и тех же самых жалких учителей эту эмоцию побеждать, понимая, что «…никакая жалость в мире не приносит больше бедствий, чем та, которая возбуждается нежностью родителей и мешает им направлять своих детей так, как этого потребовала бы их разумная любовь и как они сами того хотели бы[4]…»
И здесь стоит заметить, что руководители структур, имеющих отношение к образованию, сами в значительной части вышли из соответствующей среды. А учительская среда весьма специфична. Учителя – это армия мелких тиранов «обоего пола, которые из природного отвращения к труду испытывают сильную неприязнь к своему нынешнему занятию и, ощущая внутри гораздо более сильную склонность командовать, чем подчиняться другим, полагают, что они имеют необходимые качества и ото всей души желают стать учителями и учительницами…[5]» Здесь дополнительно стоит вспомнить закон Паркинсона о некомпетентности, и тогда становится понятным, что у руководства образованием встали люди с педагогическими наклонностями, т.е. тиранического склада, вышедшие на уровень некомпетентности и, соответственно, усиленно возмещающие свою неполноценность. Сказанное прекрасно объясняет совершенное отсутствие демократизма в современной деградирующей системе образования. Мы имеем дело с патернализмом мелких тиранов, ставших начальниками, по отношению к мелким тиранам, начальниками не ставших.
Кроме того, раз все переведено в план экономической выгоды, необходимо увеличивать количество людей, которые должны делать рутинную работу и быть довольными – «Посещение школы по сравнению с работой является бездельем, а я также доказал ненужность такого рода образования для детей бедняков, потому что оно впоследствии делает их неспособными к физическому труду, который в каждом цивилизованном обществе является их прямым назначением и уделом, на который они не должны роптать или жаловаться, если такой труд требуют от них благоразумно и гуманно»[6]. Нужно привести общество в правильное состояние, когда соотношение элиты и остальных находится в балансе, т.е. все довольны и счастливы. К сожалению, это пока не так – «Соотношение частей в обществе нарушено, и основная масса народа, которая всюду должна состоять из трудящихся бедняков, не знакомых ни с чем иным, кроме своей работы, слишком мала по сравнению с другими частями»[7].
Одним из хороших способов поддерживать такой баланс является плата за обучение. Мандевиль четко утверждает: «…Ничему нельзя учить даром, разве что в церкви»[8]. И развивает эту мысль в другом пассаже: «Умение читать, писать и считать всегда будет в достаточной мере распространено в тех делах, где оно требуется, хотя обучаться ему должны только те, чьи родители сами заплатят за учение»[9]. У нас большинство студентов уже платит за обучение, а представители элиты предлагают не платить студентам те небольшие стипендии, которые все-таки кто-то получает. И это пунктиром периодически проскальзывает. За это высказывался совершенно в духе Мандевиля тогда еще помощник президента РФ Аркадий Дворкович: «Скажу непопулярную вещь, но считаю, что это правильно: если мы все считаем, что всего нужно добиваться своим трудом, что работать должно стать модным, нужно отменить стандартные стипендии у студентов, потому что это неправильный сигнал, что ты за сам факт своей учебы получаешь компенсации. Можно работать после учебы: на кафедре, в библиотеке, в кафе, переводы делать»[10]. А в августе прошлого года Михаил Барщевский еще откровеннее: «Если мы приходим в магазин и просим батон, мы же за него платим, а не нам платят. Что за история со стипендиями, почему, если человек хорошо учится, ему надо платить стипендию?»[11] Не надо платить – во-первых, это разбазаривание средств, которые могут пойти элите, а не остальным, а, во-вторых, с жалостью надо бороться. (Правда, некоторым исключением выглядит решение правительства о повышении стипендий[12], но, учитывая, что прожиточный минимум подходит к 7 тыс. рублей в месяц, — это просто некоторая еще не преодоленная до конца дань традиции.)
Еще один важный аспект, объясняющий направление нашей перманентной реформы, – польза невежества. Невежество делает людей более нравственными и довольными своей жизнью. «Невежество, как свидетельствует пословица, мать веры, и мы, безусловно, нигде не найдем больше невинности и честности, чем среди самых неграмотных, бедных, глупых сельских жителей»[13]. Мандевиль разражается прямо-таки панегириком, восхваляющим добросердечие неграмотных и порочность образованных – «Среди первых, не умеющих ни читать, ни писать, мы встретим больше согласия и добрососедской любви, меньше порочности и привязанности к мирскому, больше довольства духа, больше невинности, искренности и других хороших качеств, которые способствуют общественному миру и истинному блаженству, чем обнаружится среди последних, где, наоборот, мы можем наверняка найти самую безмерную гордость и оскорбительное высокомерие, вечные ссоры и раздоры, непримиримую ненависть, распри, зависть, клевету и другие пороки, губительные для взаимного согласия, которыми вряд ли вообще заражены в сколько-нибудь значительной степени неграмотные трудящиеся бедняки[14]. Так что заботу правительства о том, чтобы система образования не повышала, а понижала интеллектуальный уровень населения, и нужно расценивать в ключе повышения уровня общественного счастья. «Быть счастливым — значит быть довольным, и, чем меньше человек имеет понятия об ином, лучшем образе жизни, тем более он будет удовлетворен своим собственным; и с другой стороны, чем больше знаний и опыта в мирских делах имеет человек, чем более тонок и изощрен его вкус и чем более совершенно он судит вообще обо всем, тем, безусловно, труднее его удовлетворить»[15]. А плохо образованного можно удовлетворить даже нашей попсой и Петросяном.
И если теперь организовать общество так, что каждый будет благодарен правительству за данное ему положение, то страна будет переживать экономический бум: «Так же, как умело и настойчиво отучая от праздности, можно заставить бедняков работать без насильственного принуждения, так и, воспитывая их в невежестве, можно приучить их к настоящим трудностям, так что они сами вообще не почувствуют, что они их переносят. Под воспитанием их в невежестве я подразумеваю, как я уже давно заявил, только то, что в отношении мирских дел их знания должны ограничиваться кругом их собственных занятий; по крайней мере, мы не должны прилагать усилия расширять их за пределы этих границ. Когда при помощи этих двух средств мы сделаем продукты питания и, следовательно, труд дешевыми, мы неизбежно должны будем продавать больше своих соседей и в то же время увеличим численность нашего населения. Это — благородный и мужественный способ противодействовать нашим торговым конкурентам и по достоинству превзойти их на зарубежных рынках»[16]. Вот это настоящая цель. Тогда понятно, почему давят на методику вместо содержания, чем совершенно удручили учителей и преподавателей вузов, но при этом совершенно ничего не делают с колоссально развившейся индустрией пишущих курсовые и дипломы, продающих микронаушники и часы-шпаргалки. Эта индустрия работает правильно, и именно на то, на что нужно – надо, чтобы общество стало невежественным и счастливым. И тогда товары станут дешевле, экспорт увеличится, и доходы страны возрастут.
Таким образом, то, что у нас делается в сфере образования, находит естественное стадиальное объяснение — ранний капитализм – он и есть ранний капитализм. Правда, мы его так успешно строим, что, возможно, до следующей стадии и не дойдем.
