Нет сомнений, что вскоре после написания единого школьного учебника по отечественной истории, «историческое единомыслие» начнут вводить и в вузах. Подправить стандарты и программы курсов и обязать большинство вузовских преподавателей следовать новым правилам игры и «колебаться вместе с линией партии» в ситуации гражданской инфантильности, общественной дезориентации и, особенно, под дамокловым мечом массовых увольнений преподавателей, запланированных на ближайшие пять лет, – увы, будет несложно! Вузовская бюрократия не только не будет сопротивляться «введению единомыслия», но и рьяно бросится его вводить, чтобы сохранить самое важное и дорогое для них в родном университете — самою себя!
В последние месяцы многие из тех, мимо которых не прошло заявление о планах написания «единого учебника истории», не успев еще до конца осмыслить эту новость, вновь озадачились, но уже вопросом, а что собственно означают маневры властей от «единого учебника истории» к «единому историко-культурном стандарту» и нескольким «единомыслящим» учебникам? Это действительно был стремительный маневр, когда в течение одной недели сначала объявили о создании единого учебника истории и наметили сроки всей процедуры процесса, а вскоре, после обсуждения этих планов «на совещании представителей министерств и академических структур», заявили, что решено отказаться от идеи единого учебника и от старых сроков. Оказалось, что вместо этого эксперты представят к 1 июля для обсуждения Единый историко-культурный стандарт, который будет содержать концепцию истории России и ее трактовки. Обсуждение придется на июль и август, когда народ разъезжается в отпуска и, как «пошутил» зам. главы Российского исторического общества Андрей Петров:«Гражданам будет интересно почитать концепцию, лёжа у моря». В это же время затишья, когда никакого серьезного обсуждения и резонанса не бывает по определению, авторы концепции проведут два социологических опроса для выяснения отношения россиян к спорным моментам и деятелям истории страны. А в сентябре примут концепцию, и несколько коллективов начнут написание новых учебников истории. Д.Ливанов, перестраиваясь прямо на глазах, заявил на совещании: «Говорить об одном учебнике истории некорректно, их может быть несколько, но все они должны соответствовать историко-культурному стандарту». А министр культуры В.Мединский заявляет, что новые учебники должны воспитывать патриотизм и «социально приемлемые взгляды». Что означает сей неожиданный маневр? С одной стороны, «представители министерств и академических структур» даже на этой стадии среагировали на критику историков и общественности, которая только-только начала разворачиваться и грозила к ноябрю, когда собирались обнародовать концепции, превратиться в шквал. И первое, что они сделали, они схитрили – обсуждение в отпускные месяцы будет скомкано, и концепцию «представители министерств и академических структур» примут без особого общественного резонанса. Второе решение более элегантное — решено отказаться от «единого учебника», а ввести стандарты, по которым напишут несколько учебников! В чем элегантность и тонкость этого хода? Снимается одиозность самого факта создания «единого учебника» и соблюдается видимость приличий! Но главное-то в том, что будет зафиксировано в стандарте, а вовсе не в том, один будет учебник или три, т.к. они будут написаны все в узких границах стандарта. Зато сохраняется видимость плюрализма и демократических подходов. Никакого единого «Краткого курса ВКП(б)», а несколько кратких курсов, написанных разными коллективами и разными словами, но с единым смысловым содержанием и трактовками! Опять же — успокоятся издатели школьных учебников и группы историков, пишущие учебники, которым в одночасье захотели монополизировать рынок одним учебником! Итак, сущностно ничего не изменилось – введение исторического единомыслия в России и в школьные учебники будет продолжено! Более того — продолжено будет быстрее, хитрее и изощреннее! Нас вместо «единого учебника истории» ждет несколько «единомыслящих» учебников истории, создающих видимость плюрализма. И сейчас ошибкой было бы сводить разговор только к самому единому учебнику истории, впрочем, теперь «единому во многих лицах учебнику истории», которого пока еще нет или к его еще неопубликованной концепции (прочитаем уже 1 июля, а не в ноябре), или к 31 «спорному вопросу» в истории России, так как, с одной стороны, этот разговор все равно еще впереди, когда появится стандарт-концепция (а главное — тексты этих «разных» учебников). Это неверно еще и потому, что есть более важный и общественно значимый аспект этой темы – то, что «единый» или «единый во многих лицах» учебник истории — это точка пересечения множества разных проблем и интересов, и его появление будет означать для нашего общества еще один шаг (и очень крупный шаг!) по пути к «введению единомыслия» сверху, к усилению и — главное — к консервации авторитарного правления и духа несвободы. Этот дух несвободы и единомыслия найдет свое отражение не только в школьных учебниках истории, написанных по единому стандарту (Ливанов уже рассматривал предложение и о едином учебнике литературы, но чуть планы скорректирует и будет стандарт по литературе), но главное — в тех или иных формах единомыслие начнут вводить и в вузах. Подправить стандарты и программы курсов и обязать большинство вузовских преподавателей следовать новым правилам игры и «колебаться вместе с линией партии» в ситуации гражданской инфантильности, общественной дезориентации и, особенно, под дамокловым мечом массовых увольнений преподавателей, запланированных на ближайшие пять лет, – увы, будет несложно! Вузовская бюрократия не только не будет сопротивляться «введению единомыслия», но и рьяно бросится его вводить, чтобы сохранить самое важное и дорогое для них в родном университете — самою себя! Я уж не говорю, что большинство (наверное, все еще большинство!) вузовских преподавателей истории – это выходцы с кафедр незабвенной «Истории КПСС», и многие из них быстро вспомнят старые навыки. Впрочем, что говорить о них, если даже вполне «академические» исторические начальники спешат встать в строй и уже рапортуют о своей готовности «выполнять и перевыполнять задания партии». Чего стоит только высказывание декана истфака МГУ С.Карпова, во время обсуждения концепции будущего единого учебника истории на заседании Российского исторического общества заявившего, что (далее цитируем): «нужно «не бояться» и преподавать ту точку зрения, которая соответствует геополитическим интересам страны. Так надо поступать не только тогда, когда речь идет о межгосударственных вопросах, но и о внутрироссийских, сказал ученый «Ведомостям». Решение о геополитических интересах России, по его мнению, должно принять общество и государство. Этот подход подверг критике политолог Алексей Макаркин. Он отмечает, что геополитические интересы непостоянны: при таком подходе сейчас о взаимоотношениях России и США следует рассказывать с позиции времен холодной войны, но после того, как отношения вновь улучшатся, придется переписывать учебник». Но какова ирония ситуации: политолог (пусть и получивший историко-архивное образование в РГГУ) оказался умнее и «историчнее» историка, академика РАН и декана «первого истфака» всея Руси. Про СМИ, особенно телевидение, уже можно и не говорить: цензура, официоз и единомыслие и мифотворчество там уже давно угнездились. Хотя и там, в том числе и в сфере документального кино, есть люди, которые пытались и пытаются противостоять лжи и мифотворчеству. Коснется это введение единомыслия и исторической науки. Будет и возврат к самоцензуре, будут и намеки (и не только) в академических институтах, что актуально, а что не актуально для исследований, как следует формулировать темы, а как не следует, будут опасения (дай бог, чтобы напрасные), что на многие темы заявки в практически единственный доступный для историков фонд – РГНФ, лучше и не подавать и т.д. И это очень обидно, так как то, что нам подарила еще перестройка — открытие в 1989 г. ряда фондов госархивов, а затем и свободу писать и издавать исторические монографии без внешней цензуры – было очень ценным завоеванием для историков, и отчасти примиряло с той нищетой, в которой мы оказались в 90-е. За эти чуть меньше чем четверть века историки, избавившись от намордника, очень немало сумели сделать, особенно в исследованиях и издании сборников архивных документов по истории ХХ века, обеспечив по ряду направлений и тем подлинные научные прорывы. И это далеко не всегда были молодые историки (как это думают), часто это были люди, всю жизнь мечтавшие о независимых исследованиях и доступе в закрытые фонды и архивы, и не жалеющие своих сил и времени на реализацию того, о чем только мечталось в советское время. И, слава богу, усилия этих горящих своим делом историков не пропали и не пропадут даром. И исследования, и опубликованные в эти два десятилетия из самых малодоступных архивов документы будут тем рубежом и теми боеприпасами, на которых (и которыми) нам предстоит обороняться от фальсификаций, «белых пятен» и фигур умолчания, которые на нас еще обильнее посыпятся в ближайшее время из «Единого историко-культурного стандарта» (ЕИКС) и особенно единых по своему содержанию учебников истории (и не только из них, впрочем). Вокруг необходимости введения единого учебника истории (или нескольких концептуально и по содержанию одинаковых учебниках) существует несколько мифов и хитрых подтасовок, которые вполне сознательно созданы и на которые покупается обыватель! Нам говорят, что нет ничего плохого в едином учебнике истории (или нескольких концептуально и по содержанию одинаковых учебниках)! Это ведь свидетельство консолидации и сплоченности общества. И такие учебники есть во многих развитых странах, в том числе в европейских странах и в США. Нам сейчас показывают, что этот процесс якобы инициирован самими историками, на встрече с В.Путиным просившими его об этом. Уважаемые исторические институции и многие сановные историки (и не только!) готовы и принимать участие в рабочих комиссиях, писать концепции и бороться в конкурсе за написание текстов таких учебников. Впрочем, вряд ли ошибусь, если скажу что казенные историки и сами не прочь быть полезными власти! И тем не менее, у многих может сложиться впечатление, что все в порядке – и концепция ЕИКС, и само освещение спорных моментов будут написаны учеными-историками с позиций науки и последних достижений современной исторической мысли. Так вот это — и обман и самообман, оболочка, видимость выдается за сущность. Участие руководителей исторических институтов, деканов истфаков, членкоров и академиков еще совсем не гарантирует научности. Первый раз, власти действовали проще и грубее, за что поплатились и они, и сами авторы (Данилов и Филиппов), подорвавшие свой авторитет в глазах историков. На этот раз власти поступили гораздо тоньше и умнее, как бы отдав и саму инициативу в руки историков (а разве можно отказать «многочисленным требованиям народа»), включив чиновных историков в Российское историческое общество (которое само по себе есть извлечение уроков из прямолинейной Комиссии по борьбе с фальсификациями истории) и привлекая историков к обсуждению, написанию, участию и т.д. Но тут легко стать жертвой обмана и самообмана, если не знать нескольких вещей. Прежде всего, консенсус по волнующим нацию вопросам достигается самим обществом, в широких, гласных и иногда очень длительных дискуссиях. И хотя ученые-историки в его выработке и принимают активное участие, и их роль весьма важна, но не они главные в этом процессе. Ну, а если никаким консенсусом в нашем атомизированном, дезориентированном и не умеющем искать общий язык обществе и не пахнет? А если сама власть свернула и задавила в публичном пространстве и особенно для широких слоев народа (на телевидении) какие-либо обсуждения и осмысления на исторические, политические и социально значимые для нации темы? А если актуален сам вопрос: а сложилась ли российская нация в ХХ веке и существует ли она сейчас? В виде «советского народа» ее отдельные элементы, похоже, существовали. Но есть ли нация сегодня и готова ли она вырабатывать собственное историческое самосознание и договариваться о сложных вопросах своей истории — это очень большой вопрос. Кстати, обратите внимание — в публичном пространстве, а особенно на телевидении, во всякого рода шоу убили (на мой взгляд, сознательно) язык диалога и умение достигать консенсуса. Участники дискуссий и телешоу ведут себя агрессивно, друг друга перебивают, хамят, чужие аргументы не воспринимают! Только канал «Культура» и дискуссии на нем, пожалуй, остались заповедной зоной. Как в таких условиях достигать консенсус по больным и ноющим вопросам нашей истории? Но это только часть проблемы. Хуже другое, что сами власти стараются не допустить не то что консенсуса, но даже иного мнения, отличного от своего – они стараются не допустить к широкой аудитории, загнать это инакомыслие в культурное и политическое гетто. А ведь эти процессы складывания гражданского общества, нации и выработки взгляда на себя и на свой исторический путь пошли в годы перестройки и шли, пока не стали «подмораживаться» как теми потрясениями, которые выпали на долю страны в 90-е годы, так и усиливающейся авторитарностью власти. И эти процессы в последние годы снова пошли и идут весьма активно! Но парадокс в том, что они подавляются авторитарной властью! Парадокс в том, что эти выношенные обществом дети власти совсем не нужны, они для нее чужие, нелюбимые пасынки! И власть фактически делает аборт, прерывает процессы, чтобы сделать подмену и подложить своего ребеночка – свой собственный взгляд на наше общество сегодня (эта задача давно уже решается) и вчера. А подмену делают искусно. Вместо широкой общественной национальной дискуссии, как это было, скажем, в Германии в 60-е-70-е годы, нам изобразят «широкую общественную дискуссию» вокруг «Единого историко-культурного стандарта» с участием нескольких историков, включенных в эту игру, и близко не подпустят к телевидению историков, политиков и людей с альтернативными точками зрения. Итак, историки отобранные для встречи с президентом, попросили у него тогда единый учебник истории (конечно, не спросив разрешения у своих коллег на подобное действие), концепцию, предложенную историками, согласуют с властями и озвучат опять же устами историков! А как звучит формула — «на совещании представителей министерств и академических структур». Главной действующей фигурой перед всем российским обществом становятся историки (пусть и в лице неназванных представителей академических структур). Итак, фактически получается, что «историческое единомыслие» в России инициируют и вводят сами историки. Сами историки своими руками сделают намордник и ошейник, который наденут на всё общество и, конечно, на тех историков, которые с возмущением смотрят на поведение своих коллег, которые на подобное их вовсе и не уполномочивали. И для большей части общества вовсе не очевидно, что никакой наукой тут и не пахнет, просто историки-администраторы и отдельные историки-ученые выполнят заказ власти, выдав его за достижение научной мысли российских историков. Но будут ли привлечены к участию в дискуссиях ученые-историки, которые являются специалистами по отдельным конкретным темам? И власть, и немалая часть общества до сих пор поддаются магии звучных должностей и громких аббревиатур, и очень часто напрасно. Не надо также думать, что если человек — членкор или академик, или декан истфака – то он одновременно хорошо знает все темы и проблемы. Это глубокое заблуждение. История, как и большинство наук, очень серьезно специализирована. Лет пять уходит у аспиранта на то, чтобы только войти в тему. Нет историка, пусть он пять раз академик и восемь раз директор чего-то, досконально знающего историю Древней Руси и одновременно политические партии ХХ века. Даже нет историка, знающего досконально все политические партии нач. ХХ века. Козьма Прутков был прав — увы, любой специалист подобен флюсу. Но начальство и журналисты упорно считают академиков, директоров, ректоров и деканов истфаков «главными по тарелочкам»! Ни власть, ни журналисты как-то до сих пор не в курсе, что по каждой проблеме есть свой круг специалистов, как говорится, «широко известных в узких кругах», и звать академика, ни бельмеса не понимающего в этой теме, просто верх непрофессионализма того, кто его зовет! Специалистов не знают, не умеют находить, и их имена часто не так выигрышно звучат, как имена людей с громким титулом или должностью. К сожалению, многие из академиков и администраторов больны тщеславием и охотно говорят на темы, в которых ничего не понимают. Понятно, что для широкой аудитории и журналистов сам титул академика перевешивает скромные звания ученого-специалиста в этой теме. Увы, но «встречают по одежке, провожают по уму!». Какой вклад в изучение и осмысление горящих проблем русской истории (а большинство из них относятся к ХХ веку) может внести уже упомянутый С.П.Карпов, безусловно признанный специалист по медиевистике (история Византии, Причерноморья и Италии в Средние века)? Увы, многие ведь не знают, а многие даже не задумываются, что у историков (особенно по истории России ХХ века) с академиками не очень благополучно. За редчайшим исключением они не пользуются авторитетом у ученых-историков. Я знаю только одно-два исключения. Не добавляет им популярности и то, что в 90-е и в нулевые не стали член-коррами несколько очень достойных историков России, зато список член-корров и академиков пополнился именами людей, о чьих научных достижениях специалисты говорят с ухмылкой, а то и с раздражением! Впрочем, правительство в ближайшее время поставит под свой прямой контроль не только собственность, но и все институты РАН. И выполнять «госзаказ» обяжут под страхом увольнения уже всех ученых-сотрудников этих институтов. «Введение исторического единомыслия» вот-вот двинется вперед семимильными шагами. То, что собственность РАН «министерские» быстро освоят сомнений не вызывает (в блогосфере уже и название придумали для будущей структуры – «Академсервис»), как и не вызывает сомнений и лихие слияния академий, институтов и сокращение людей и окончательное добивание науки. И еще — нам давно говорят — «Богу — богово, кесарю — кесарево», наука (и ученые) пусть занимается поиском истины, но школьные учебники истории и не должны быть научны, они должны воспитывать патриотизм и в конечном счете служить интересам государства. Иногда это говорят откровенно, иногда завуалировано, но в обоих случаях это подразумевает их право писать ложь. Да, говорят нам, ложь, но «ложь во благо». Еще говорят о травмирующем эффекте исторической правды, и что не нужно, чтобы внуки и дети стеснялись своих отцов и дедов (и в целом — своей истории, своей страны) и утверждают уместность забывания всего того, что травмирует человека (как это советуют психоаналитики изнасилованным женщинам). Но даже как-то неловко говорить, что это добром не кончится. Почему власть забывает, что мы всего четверть века назад видели, как одна такая большая ложь рухнула, похоронив с собой СССР. Неужели еще кому-то неясно, чем все заканчивается, когда историю (и учебники истории) строят на лжи, на белых пятнах, фигурах умолчания? Воистину, все происходит по очень популярной ныне поговорке – «когда нельзя, но очень хочется, то можно». А хочется давно и все сильнее. Хочется единого учебника и «правильной версии» истории. Уже с начала нулевых годов. И нет сомнений, что власти, используя часть историков, инсценировав научность создания ЕИКС и его «широкого общественного обсуждения», будут сильно стараться создать несколько учебников, написанных по этому стандарту! А теперь, когда историки из академических институтов будут отданы в руки федерального агентства и платой за непокорность будет увольнение- теперь они точно создадут то, чего их душенька пожелает! Но даже после издания этих «единомыслящих» учебников можно ли будет властям радоваться введению исторического единомыслия в стране? Думаю, не очень сильно и не очень долго. Смирится ли активная часть общества и историков, которым насильно навязали свое видение истории? Ответ очевиден. По интернету и социальным сетям разойдется такая волна критики этих учебников, что это не пройдет мимо школьных учителей и школьников, так что на положительное отношение к этим учебникам в обществе и в школе рассчитывать не приходится. Уверен, что будут в интернете и альтернативные версии изложения каждого из 31-го вопросов и, наверное, даже отдельное альтернативное интернет-пособий для учителей и школьников по этим спорным вопросам. А вот среди авторов этих альтернативных мнений как раз будет немало известных и авторитетных имен. А по существу возразить-то будет и нечего. Вывод — при наличии еще пока до конца не задушенного общества и интернета эти «единомыслящие» учебники истории будут дискредитированы даже в глазах учителей и школьников (особенно старших классов) и большого эффекта от них ждать не приходится. Хотя, конечно, ход придуман верный — бить по четырем-пяти учебникам сложнее и труднее, чем по одному. Но и сказать, что вреда эти «единомыслящие» учебники истории, как и вводимое историческое единомыслие, не принесут, увы, было бы слишком оптимистично. Увы, принесут. Полностью купировать вред от этих учебников не удастся. Как не удается ни историкам, ни общественным деятелям купировать или остановить вредное влияние того мутного вала лжи и фальсификаций, который идет с экранов телевизоров. Но почему историки не в состоянии напрямую транслировать свои знания и выводы российскому обществу через тот же интернет? И тут возникает несколько очень важных вопросов, связанных с трансляцией исторического знания в современной России. Как воспринимается и используется, с одной стороны, обществом (в том числе в самых широких его слоях), а с другой стороны, властью – всё то, что наработали историки? Сейчас в обществе очень широко распространен тезис о том, что историки не востребованы массовым читателем из-за их неумения писать легко и ярко. Эта точка зрения звучит довольно часто, делая историка единственным ответственным и за то, за что он не может нести ответственность. Думается, что такая точка зрения дает очень упрощенный взгляд на проблему, которая значительно более сложна. С одной стороны, безусловно, еще на истфаках историка «затачивают» на особый язык и стиль. И стиль не только писания, но и стиль мышления. Кто будет выбиваться из этого стиля, всегда будет получать шишки на всех ступенях своей научной карьеры. Увы, этот стиль становится у многих единственным стилем. Попутно отметим, что это проблема отнюдь не только историков, но и других гуманитариев, часть из которых в еще большей степени, чем историки, говорят на своем особом, «птичьем языке», который не понимает уже не только обыватель, но и многие коллеги-гуманитарии. Да и со стилем мышления, и в методологических подходах есть очень много различного даже для гуманитариев. Например, часть историков упрекают в цеплянии за факты и смаковании их, а порой даже употребляют и такие сильные словосочетания, как «архивное труположество», а они искренне не понимают, как можно «танцевать не от печки» исторической реальности, а воспарять подальше от грешной земли в небеса отвлеченных теорий. Но есть как минимум еще три проблемы, связанные между собой. Я бы начал с того, что человеческое общество как объект научного исследования значительно сложнее, чем это воспринимается и на уровне обыденного сознания и со стороны коллег-естественников и технарей, не считающих историю наукой. Гуманитариев в советское время так долго и усиленно убеждали в неполноценности гуманитарных наук, скажем, по сравнению с естественнонаучными дисциплинами, что нам до сих пор психологически непросто громко заявить, что гуманитарные науки, изучающие такой сложнейший объект, как человеческое общество – элитарные науки и не только не проще естественнонаучных и технических дисциплин, но и в чем-то сложнее их. Давно пора громко заявлять о том, что человеческое общество – крайне сложный объект для изучения. Как изучать психологию больших масс людей и пусть даже отдельных людей, когда большинство из них сами в себе вплоть до смерти не очень-то могут разобраться?! Каково же исследователям изучать мир, ментальность, мотивы поступков другого человека? Абсолютно чужого, незнакомого и к тому же отделенного от историка десятилетиями и столетиями. Кроме того, историки находятся в более трудном положении, чем, скажем, физики, так как лишены возможности исследовать общество экспериментально. К этому добавляется и привходящие политические обстоятельства, когда, с одной стороны, как справедливо говорили в начале ХХ века, «если бы математика затрагивала классовые интересы, то о ее аксиомах спорили бы до сих пор», а с другой стороны – из истории вместо науки пытаются сделать служанку политики. Всё это подрывает авторитет истории как науки. Вторая проблема заключается в степени готовности и способности (в том числе и интеллектуальной) широкой аудитории пытаться разбираться в сложнейших и трагических перипетиях нашей истории. Увы, большинство к серьезному разговору и к прикладыванию собственных усилий – неспособно. Давно пора перестать возлагать ответственность только на ученых и сказать, что немалая часть общества в силу своего невысокого культурного уровня не хочет и не способна воспринимать всё то, что лежит за пределами ее кругозора. Точно так же большая часть людей не воспринимает классическую музыку, а вместо органной музыки Баха предпочитает творчество Киркорова или попсовых групп. Точно так же большинство не воспринимает произведения Пушкина, Достоевского, Чехова или Шекспира, а читает дешевые детективы. То же самое касается кинематографа и телевизионных передач. Мы почему-то забываем, что и Пушкин, и Достоевский, и Чехов писали вовсе не для тринадцати- и шестнадцатилетних подростков, они писали для зрелых людей, и людей культурных. Заставлять сегодняшних школьников читать их – занятие по поговорке – «Не в коня корм!». Большую часть людей уроки литературы навсегда отвращают от классической литературы. Пора констатировать, что в том, что большая часть общества не понимает и не любит классическую литературу, музыку, искусство, виноваты не только преподаватели литературы, музыки, но и само положение вещей. Пора констатировать, что значительная часть общества и его институты не очень готовы к восприятию всего того, что наработали историки. Одни хотят, чтобы им объяснили всё в течение трех минут между первой и второй рюмками за ужином. Коллега с радио говорил мне в начале 1990-х годов, что «говорение» историка не должно превышать двух минут, иначе большая часть аудитории не будет его усваивать. Сейчас стало еще хуже. Народ в немалой своей части уже перешел на клиповое мышление и требует «бульонных кубиков» информации. А как передать в двух словах все эти нюансы исторической реальности, в которых, как известно, и прячется дьявол? Как за несколько минут доступно рассказать широкой аудитории о двух путях России, заложенных в Феврале и Октябре, если и для самих историков это очень запутанный и очень дискуссионный вопрос? Одним нравится «театр одного актера» Эдуарда Радзинского, действо которого никакого отношения к науке не имеет. Другие (и таковых очень много) готовы слушать только то, что подтверждает их убеждения. Существует миф, что общество якобы делает историкам некий социальный заказ на правду о нашем прошлом. Это миф, поскольку подавляющей части общества эта правда не нужна. Честная реконструкция исторической реальности не нужна обывателям, она разрушает миф, внутри которого они живут и внутри которого им уютно. Почему правда опасна для обывателя? Потому, что она заставляет принимать ее во внимание и принимать решения, которые рушат привычный мир. На бытовом уровне ярким примером тому является ситуация, когда супруги порой игнорируют информацию и подозрения о супружеской неверности, так как эта правда изменит устоявшуюся и привычную реальность! Подобный механизм работает и на более высоком уровне отвержения любой информации, потенциально опасной для разрушения устоявшегося мира и мифа, в котором живет человек. Это механизм защиты людьми своего мира и своего мифа. Слова Пушкина – «Ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад!» своей актуальности не потеряли. Историческая правда не нужна и политикам, которым опять же проще достигать своих целей, творя миф, а вовсе не работать с исторической правдой! Кстати, не нужна она и большей части журналистов, режиссеров, сценаристов и СМИ в целом. Достаточно посмотреть, как пишутся сценарии и снимаются, скажем, документальные фильмы по истории или ток-шоу, когда результаты исследований историков, как правило, даже не привлекаются. Они все играют по своим правилам, и наука в этих играх используется лишь для того, чтобы утвердить силу очередного мифа. Впрочем, не все так пессимистично. Неверно было бы категорически заявить, что труды историков никто не читает, и от исследований историков и от опубликованных ими сборников архивных документов нет никакой пользы. Слава богу, это не так. Наши исследования и материалы уже широко используются в подспудно идущих процессах выработки собственного взгляда на себя и на свой исторический путь, без чего невозможно складывание гражданского общества и формирование нации. Наши исследования и материалы (надеюсь, что и мы сами), еще примут участие в будущей широкой общественной национальной дискуссии по волнующим наше общество вопросам истории. И неплохо, если по отдельным темам эти дискуссии начнутся уже сейчас. Но еще раз хочу повторить, главное, не нужно обмана и самообмана, что сядут высококлассные историки под присмотром Российского исторического общества во главе с Нарышкиным и… выдадут сгусток современных знаний по всем проблемам. Не для того всё это задумано. А, кроме того, нельзя не отметить, что, даже собрав историков-специалистов по данной конкретной теме, абсолютного консенсуса все равно ожидать не приходится. И потому, что так устроена сама природа науки, и потому, что, как и в обществе, у историков разные идейные взгляды и разные системы координат. Нужны настоящие широкие общественные дискуссии с участием именно историков-специалистов (разбросанных по разным институциям, городам и даже странам), политиков, общества в самом широком смысле этого слова и всех его элит, включая и политиков (в том числе, и оппозиционных), вообще всех заинтересованных в осмыслении истории и судеб своего Отечества. Только в этом случае возможна выработка консенсуса хотя бы по некоторым вопросам. Возможно, эти дискуссии займут не один год, возможно, дискуссии по наиболее горячим темам зайдут в тупик, но к ним можно будет вернуться позже, на другом уровне зрелости общества. Главное, что будут дискуссии и попытки найти консенсус, главное, что, как говорится в одном афоризме, будут «открывать противнику глаза, а не пытаться их вырвать». Только на этом пути российское общество когда-нибудь и обретет настоящий консенсус по ряду вопросов своей весьма драматической истории, а не аврально выработанный в течение года и навязанный обществу сверху.
*Автор использовал в тексте фрагмент своей статьи: Морозов К.Н. Проблемы востребованности писаний и стиля историка в современном публичном пространстве // Гуманитарные чтения РГГУ — 2012: [в 2 кн. Кн.1]: Теория и методология гуманитарного знания: Сборник материалов. М.: РГГУ, 2013 — 416 с.
Опубл. : Портал Полит.ру — http://polit.ru/article/2013/09/30/history/
