Профессор Воронежского государственного педагогического университета Александр Могилев, открывает свою авторскую колонку статьей о роли ректора в жизни университета.
Часть 1. Немного затянутое введение
Ректор – ключевая фигура в российском вузе. Конечно, не нужно преувеличивать его влияние на различные частные аспекты вузовской жизни (например, меню в буфете и хроническую нехватку времени, чтобы подготовиться к очередному семинару). Но другой, более ключевой фигуры в вузе обычно нет. Ректоры олицетворяют вузовскую образовательную и научную политику и, по словам министра образования Дмитрия Ливанова, непосредственно влияют на уровень зарплат работников вуза. Вольно или невольно, осознанно или неосознанно личность ректора, характер его общения с подчиненными транслируется на всю систему взаимоотношений между сотрудниками и студентами вуза, а главное, задает систему ценностей и накладывает отпечаток на мотивацию как работников, так и студентов вуза и их социальное самочувствие.
Ректоры бывают разные. Мы попытались составить типологию ректоров, но быстро запутались в характеристиках и признаках, как отличить одного от другого.
Без особого труда могут быть выделены следующие типы ректоров:
• ректоры – предприниматели, которые стараются (и им это удается) наладить связи с коммерческими предприятиями, активизировать так называемую коммерциализацию интеллектуальных продуктов вузовской деятельности;
• ректоры – менеджеры, сконцентрировавшиеся на совершенствовании внутреннего вузовского управления, на четкости функционирования всей вузовской системы, качества образования;
• ректоры – чиновники, основой деятельности которых являются постоянные совещания и планерки, повышенное внимание к правильному оформлению документации без выраженного интереса к действительному состоянию дел и процессов;
• ректоры – трибуны (или комиссары), характерной чертой которых является энтузиазм, выражающийся в пламенных речах и выступлениях, энергия, которой такие ректоры пытаются заразить весь коллектив (и некоторым это удается), поднять его на штурм проблем образования как пехотную роту в атаку;
• ректоры – теоретики, которые не столько реально руководят вузом, сколько рассуждают о том, как это нужно было бы делать, если бы не какие-то мешающие обстоятельства, прежде всего, скудность бюджетного финансирования;
• ректоры – царьки (или князьки), которые…
Эту типологию можно было бы продолжить, но на последнем типе ректора мы остановимся как весьма часто встречающемся и наименее приемлемом варианте и рассмотрим его подробнее.
Длительное восхождение по служебной лестнице в течение десятков лет у некоторых наших коллег, отличающих повышенным тщеславием, (доцент – профессор – завкафедрой – декан – проректор) приводит при удачно сложившихся обстоятельствах к выдвижению и выборам их ректорами, которое сопровождается постепенным формированием у них глубокой веры в присущую им исключительность, в то, что занятая ими высокая позиция есть признание их особых заслуг и руководящих способностей, того, что они рождены руководить (повелевать), а окружающие их люди – подчиняться, и все это – вне зависимости от результатов их руководящей деятельности, от того, насколько успешной и эффективной она окажется. Нужно сказать, что эта система заблуждений поддерживается глубоко засевшей в менталитете среднестатистического россиянина потребности в наличии отца-начальника, олицетворяющем высшие силы, грозный суд и последнюю инстанцию справедливости.
Эта особенность российской ментальности возникла не случайно, не сама по себе, — она является отпечатком длинной и трудной нашей истории, начинавшейся с удельных княжеств древней Руси, крепостного права, и прошедшей войны, сталинскую диктатуру и прочие пертурбации и социальные катаклизмы. Она, эта ментальная особенность, ярко отражается пословицей о том, что «короля играет свита», и приводит к тому, что мы готовы играть свиту первого приглянувшегося нам короля (или князька), и такие короли у нас возникают буквально на каждом шагу и буквально из ничего.
Вот и получается, что некоторые ректоры, уверовавшие в свою богоизбранность, постепенно формируют «играющую их» свиту в ректорате, в деканатах, в среде заведующих кафедрами, в Ученом совете. Сотрудники вуза делятся при этом на три категории: 1) восторженных чинопочитающих сторонников, 2) лояльных и манипулируемых молчунов и 3) опасных смутьянов. Одновременно происходит переход к келейности и непрозрачности в принятии основополагающих решений, в том числе по распределению финансов и наград, реализуется принцип «для своих у нас все, а для остальных – закон». Усиление власти такого ректора-царька зачастую сопровождается репрессиями против инакомыслящих, его критиков, их увольняют, не проводят по конкурсам, сливают их кафедры с другими, дают различные непочетные и трудновыполнимые поручения и нагрузку, в конце концов, организуют за ними слежку и повседневный контроль: куда пошел, кому что сказал и создают невыносимые условия, выживают с работы.
Но «царствование» как политика ректората опасно не само по себе, а в связи с учащающимися ошибками при принятии решений, финансовыми нарушениями вплоть до взяточничества в верхушке вуза, манипулировании собственностью и финансами вуза, которая очевидна всем работникам вуза и глубоко их демотивирует, постепенно приводит в состояние итальянской забастовки: все, вроде, работают, но положительных результатов этой работы не видно.
Позиция «царствующего ректора» по определению непродуктивна и неэффективна, она приводит к снижению активности вуза в научной деятельности и снижению поступлений в бюджет вуза от грантов и коммерциализации разработок, к снижению качества обучения и мотивированности студентов и преподавателей, к ухудшению документооборота и исполнительской дисциплины, к снижению участия вуза в региональной и федеральной жизни, контактов с внешней средой. В ходе последнего мониторинга минобрнауки, который, конечно, был проведен весьма непродуманно и неаккуратно, тем не менее, было выделено большое число вузов, «лежащих на боку» именно по причине этой, занятой их ректорами позиции «царствования».
В конце концов такой ректор попадается на финансовых махинациях либо какой-нибудь коррупционной истории. Если он был достаточно осторожен, то он так и дотягивает до своего финального возраста, и неминуемо уходит на покой. Надо сказать, минобрнауки активизировалось в этом отношении в последнее время и практически не продляет срок работы ректора после достижения им 65 лет. Звучат угрозы смещения руководства тех вузов, которые будут признаны неэффективными, правда, мы не знаем таких случаев.
Однако в любом случае, особую опасность представляют закономерные попытки заменяемого ректора «посадить на царствование» своего ставленника и преемника. Опасность эта состоит в том, что этот преемник из свиты уходящего ректора будет намного более беспринципен, непродуктивен, власто- и корыстолюбив, чем его патрон, имеет все недостатки патрона в концентрированном виде – иначе он бы не смог так высоко забраться по служебной лестнице и выжить в свите. Очевидно, что ректор «царек» еще рассчитывает при своем ставленнике стать президентом или хотя бы советником и завершить темные делишки, оставшиеся незавершенными.
В конце концов перед коллективом вуза встает гамлетовский вопрос «Быть или не быть…» Или поддаться давлению команды уходящего ректора и проголосовать за выдвинутого им ставленника, что означает неминуемо навлечь на вуз все несчастья и угрозу быть реструктурированными с вытекающими отсюда обстоятельствами (вплоть до расформирования и увольнения сотрудников). Или собраться, выдвинуть и избрать нового ректора, который, возможно, попытается вытащить вуз из той … (скажем так: неблагоприятной ситуации), в которой он оказался.
Тут-то и начинается самое интересное.
Часть 2. Самое интересное
Продолжение следует…
Александр Владимирович Могилев, профессор, заведующий кафедрой ВГПУ. Специалист в области информатизации образования и развития образовательных систем, эксперт по иновационным и инвестиционным проектам, стратегическому планированию. Эксперт Intel, Microsoft, Национального фонда подготовки кадров, Воронежского агентства по инновациям и развитию.
