О конкурсах на замещение вакантной должности в российских вузах. Заметка вторая.

Продолжаем публиковать цикл заметок д.и.н. профессора Вадима Серова. На этот раз в фокусе внимания конкурсы в российских вузах, а точнее их фактическая фиктивность. И проблема эта общая для всей высшей школы России.

В знаменитом открытом письме В. Афанасьевой министру образования и науки имеется, среди многих прочих, мысль о том, что в отечественном образовании западные формы вроде ЕГЭ и магистратуры не приживаются; с нею необходимо согласиться и одновременно привести новые примеры в доказательство её правоты, дабы она показалось министру более убедительной (если, разумеется, наш министр обращает внимание на такие записки, в чем лично у меня имеются огромные сомнения, подкрепляемые опытом и наблюдениями). И следующим по частоте проявлений примером является, конечно, конкурс на замещение вакантной должности профессорско-преподавательского состава вуза.

С недавних пор печальная история с конкурсным отбором часто начинается с незаконного увольнения по статье 77 ТК РФ, когда для того, кого увольняют, конкурс не проводится, а занимаемая должность исчезает почти бесследно. Так было и со мной, и попытки оспорить через суд как сам подобный метод кадровой работы в Алтайском госуниверситете (ректор – С.В. Землюков), так и его конкретное приложение положительного результата не принесли: суд у нас в таких случаях всегда оправдывает незаконные действия ректора как представителя работодателя (читай: реальной власти), несмотря на то, что администрация вуза творит очевидный произвол, манипулируя статьями трудового законодательства и нормативными актами.

Попытки устроиться на другую должность, для замещения которой конкурс объявляется, успеха также не имеют. В бывшем «родном» университете это понятно: тамошняя Система уже приняла решение и, подобно тому, как это делает общероссийская Система, однажды решённого никогда и ни при каких условиях не отменяет. В АлтГУ автору этих строк, доктору наук и специалисту по всеобщей истории, довелось конкурировать по поводу должности заведующего кафедрой востоковедения с действующим заведующим, кандидатом исторических наук, не специалистом по всеобщей истории (к которой формально относится востоковедение), которого, однако, весьма активно продвигала декан (профессор Е.В. Демчик), сыгравшая едва ли не ключевую роль в моём изгнании из университета. Данное обстоятельство решило исход конкурса. Примечательно, что не потребовалось сколько-нибудь серьёзного обоснования для этого решения ни на кафедральном, ни на факультетском уровне (учёный совет университета, как известно, мотивированными заключениями свои кадровые решения не сопровождает). Бывшие коллеги проголосовали скопом так, как им было присоветовано «для пользы дела». Устно же декан Е.В. Демчик обосновала свои выбор и рекомендацию тоже весьма характерно – в том смысле, что более достойный кандидат «активно работает по разным направлениям» и, вообще, безотказный исполнитель, попроси его хоть ночью.

В других вузах картинка выборов почти аналогичная, включая официальную мотивировку отказа в рекомендации стороннему кандидату на вакантную должность. Его объективные преимущества в сравнении со «своим» преподавателем не имеют ровно никакого значения. Автор этих строк проверил на себе истинность данного утверждения, поучаствовав в течение минувшего года в конкурсах на замещение вакантных должностей в трёх барнаульских (АлтГПУ – дважды, АГАУ, АлтГУ) и одном севастопольском (СевГУ) вузах.

Характерные детали описанной картины (и, соответственно, проявления Системы) таковы.

Главная – феномен «нужности» «своего» кандидата Системе, где нужность или полезность понимается частноправовым образом (как это работает в АлтГУ, было рассмотрено выше; в другом вузе – Алтайском аграрном университете – объективно более слабый, но «свой» кандидат оказался своим в прямом смысле этого слова, – как дочь заведующего кафедрой; не имея «нормального» количества научных публикаций за истекший период нахождения на должности, не обладая и учёным званием, она, тем не менее, «активно работала со студентами» и была избрана учёным советом вуза на должность доцента с большим перевесом голосов). О пользе делу в смысле полноценного развития университета речи не идёт вовсе.

Немаловажно и то, что конкурс на замещение должности ППС является инструментом удаления нежелательных бывших «своих» сотрудников. Администрация вуза объявляет конкурс ровно на такое число ставок сотрудников определённого статуса, какое желает иметь у себя на будущий год. После удаления нежелательных своих вступает в действие феномен настоящих «своих», с которыми подписывается трудовой договор на новый срок.

В подобных условиях, действующих в отношении большинства гуманитарных специальностей, вуз, ведущий обучение по данным специальностям, с неизбежностью деградирует в сфере гуманитарного образования. Это в первую очередь касается так называемых классических университетов (к которым причисляет себя и АлтГУ), хотя «достаётся» и гуманитарным факультетам специализированных учебных заведений.

Таким образом, конкурсные состязания на замещение должностей ППС руководству вузов фактически не нужны. Поэтому они превратились в фикцию, так и не став работающим публично-правовым инструментом кадровой политики. Все кадровые вопросы решают частным образом ответственные руководители – ректоры, проректоры по учебной работе, начальники управления кадров, деканы, – связанные круговой порукой специфической административной деятельности и господствующие в учёных советах. Эта система именуется «автономией университетов» и, как ни парадоксально для здравого смысла, защищается государством. Повторюсь: описанное явление носит массовый характер и потому заслуживает включения в понятие коррупционной Системы, разъедающей нашу страну.

Первая часть: «Заметки о том, как Система функционирует в высшем образовании»

Автор: доктор исторических наук профессор Вадим Валентинович Серов.

Комментарий к записи “О конкурсах на замещение вакантной должности в российских вузах. Заметка вторая.

Комментарии закрыты.