Опасный прецедент

Заседание Президиума РАН в феврале 2015г.

Публикуем новую статью Константина Морозова в его авторской колонке, посвященной введению Президиумом РАН возрастного ценза для соискателей звания «профессор РАН» , что может в будущем создать опасный прецедент и для вузовских преподавателей.

 

В сентябре прошлого года Президиум РАН принял прелюбопытнейший документ — за подписями Президента РАН академика РАН В.Е. Фортова и Главного ученого секретаря Президиума РАН академика РАН М.А. Пальцева, а именно — Постановление «Об учреждении звания “Профессор РАН” и утверждении Положения о звании “Профессор РАН”».

На первый взгляд, к нам вузовским преподавателям, ни сам Президиум РАН, ни новое вводимое им звание «профессор РАН» —  не имеют ни малейшего отношения и нас это все не касается. Но, как это нередко в нашей жизни бывает, это суждение ошибочно, так как вполне может спровоцировать наше родное (рука дрогнула на этом слове) Минобрнауки также встать на путь подобных экспериментов.

О чем собственно идет речь?

Как это водится, дьявол таится в деталях, а они скрываются в «Приложении к постановлению Президиума РАН от 29 сентября 2015 года № 204 “Положение о звании “Профессор РАН” (взамен разосланного ранее)» (см.: там же).

Итак, кто же имеет право на получение звания «профессора РАН»?

А вот они, эти счастливчики, которые соответствуют следующим критериям:

«1.2. Звание “Профессор РАН” присваивается президиумом Академии ученым, осуществляющим научную (научно-исследовательскую) и (или) научно-образовательную деятельность в научных организациях и образовательных организациях высшего образования за научные достижения национального и (или) международного уровня, а также за активное участие в реализации основных задач и функций Академии.

1.3. Звание “Профессор РАН” является почетным и присваивается российским ученым, не являющимся членами Академии, а также исследователям с российским гражданством, работающим в зарубежных научных центрах и университетах, если они:

1.3.1. имеют научные достижения национального и (или) международного уровня в соответствующей области науки, признанные научным сообществом;

1.3.2. имеют научные труды важного значения для соответствующей области науки и индексируемые в российских и международных информационных системах научного цитирования, опубликованные в высокорейтинговых научных изданиях, читают курсы лекций на высоком профессиональном уровне;

1.3.3. активно участвуют в реализации основных задач и функций Академии, определенных ее уставом;

1.3.4. содействуют развитию и осуществлению научно-исследовательской деятельности в научных организациях и образовательных организациях высшего образования Российской Федерации с привлечением к работе студентов, аспирантов и молодых ученых;

1.3.5. имеют ученую степень доктора наук. Также по усмотрению отделения РАН могут рассматриваться кандидаты, имеющие ученую степень, полученную в иностранном государстве, признаваемую в Российской Федерации;

1.3.6. имеют стаж научной деятельности, как правило, не менее 10 лет в научных организациях и (или) образовательных организациях высшего образования;

1.3.7. участвуют в подготовке научных кадров, осуществляют научное руководство или научное консультирование;

1.3.8. имеют награды, почетные звания, включая членство в академиях, научных обществах и т.д.;

1.3.9. имеют возраст до 50 лет».

Я не буду обсуждать в данной статье ни необходимости появления вдруг такого звания именно на 291-м году существования в России Академии наук, ни странности звучания словосочетания «профессор РАН», ни некоторых других спорных моментов, не будем останавливаться ни на порядке присвоения этого звания (хотя первый же пункт «Право выдвижения кандидатов на присвоение звания “Профессор РАН” предоставляется академикам РАН и членам-корреспондентам РАН» (а вовсе не собраниям центров или институтов, что наводит на интереснейшие мысли о патронах и клиентелах!).

Не будем трогать и «ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ ПРОФЕССОРА РАН».

Я хочу остановиться на обсуждении только одного пункта — о дискриминационном ограничении возраста претендента на звание «профессора РАН» — «до 50 лет».

Во избежание заподозривания меня в корыстных мотивах, особо подчеркну, что не работаю в системе РАН и на получение должности «профессора РАН» не претендую. Но как доктор наук, перешагнувший 50-летний порог, считаю, что подобного отношения к ученым моего (и более старшего) возраста никому, в том числе и Президиуму РАН, спускать нельзя!

Нечего ждать уважения от начальства, если мы не будем уважать сами себя и намечать границы, за которые они, давно оторвавшиеся от реалий в своих кабинетах, не должны заступать!

На каком собственно основании Президиум запрещает 50-летним (и старше) докторам наук претендовать на звание профессора РАН и почему огульно, только по возрастному признаку, дискриминируются тысячи достойных и успешных ученых?

Если посмотреть объективно и отстраненно на этот возрастной ценз для 50-летних: так как никаких аргументов для его введения не приводится, единственное, что приходит в голову, — это то, что все перешагнувшие пятидесятилетний рубеж ученые считаются более неспособными к плодотворной научной деятельности.

Чем в таком случае логика Президиума РАН отличается от логики журналистки Карины Орловой, призвавшей в ходе будущей люстрации менять чиновников только на людей, родившихся после 1980 года, чье предложение у всех здравомыслящих людей вызвало оторопь?

Но в таком случае Президиум должен быть последователен, и следующим своим постановлением он просто обязан распространить эту логику на самое себя — и уволить всех академиков и членов-корреспондентов РАН, перешагнувших 50-летний рубеж!

Все это выглядит особо скандально в ситуации, когда именно Президиум РАН несет львиную долю ответственности за складывающуюся десятилетиями ситуацию с «геронтократией» в РАН. Или не на наших глазах творился (и отчасти все еще творится) этот трагифарс с предыдущим Президентом РАН и многими «возрастными» директорами институтов РАН (в том числе и в отделениях РАН), цеплявшимися за свои должности и ради этого фактически отменившими в 2008 году возрастной ценз (с брежневских времен он составлял 70 лет) для занятия руководящих должностей в академических институтах? Именно такого рода маневр позволил фактически еще на целое пятилетие «заморозить» процесс обновления директорского корпуса академических институтов, а заодно и фактически затормозить или сломать должностной рост тех, кто должен был прийти на смену директорам, достигшим 70-летнего возраста. По всей РАН оказались в дискриминированном положении, вероятно, десятки и даже сотни людей из той когорты, которую теперь принято называть «кадровым резервом».

Теперь мы видим обратную ситуацию: с введением 65-летнего возрастного ценза для занятия должности директора и его заместителей в институтах РАН делается, видимо, попытка форсированным путем сформировать под видом «профессоров РАН» кадровый резерв, но кадровый резерв управляемый и зависимый напрямую от тех же самых академиков и членов-корреспондентов РАН.

Предвижу возражения, что с прагматической точки зрения это постановление вытекает из острейшей ситуации со сменой руководящего поколения в РАН и кадровый резерв для РАН необходим. Возможно, это и так, и Президиум в своем праве писать такие постановления с такими требованиями. Однако обратите внимание, что ни в самом Постановлении, ни в Положении нет никакой мотивировочной части и объяснений 50-летнего возрастного ценза для звания «профессоров РАН».

Представляется, что подобное решение противоречит научной этике и «правилам приличия». Оно таковым оставалось бы, даже если бы его приняли 40-летние, но ситуация многократно усугубляется, когда оно принимается от имени структуры, в которой немалое количество людей давно перешагнули не только 50-летний, но и пенсионный возраст, — людей, которые, оставаясь на своих постах, вводят «возрастной ценз» для людей моложе их на 20–30 лет! Удивительно, что они даже не видят вопиющей аморальности подобных действий! Я вовсе не призываю к немедленному омоложению нынешнего Президиума РАН и руководства академических институтов. Я даже против огульного выдавливания из институтов тех 80-летних ученых, которые сохранили ясный ум и работоспособность и чья результативность и эффективность повыше, чем у многих из их 30–40-летних коллег.

 

Обращаю внимание, что никогда ранее в российской науке (а также и в высшем образовании) не использовался возрастной ценз при присуждении ученых званий! Никогда! Широко практиковались и практикуются возрастные ограничения при занятии административных должностей, получении грантов и стипендий, но ограничивать возраст для получения ученого звания никому в голову еще не приходило! Правда, в Положении его называют не «ученым», а «почетным» званием, но данная формальность явно не меняет существа дела.

И хочу обратить внимание еще на один аргумент, почему не следует всех стричь под одну гребенку (в данном случае возрастную). В отличие от точных и естественных наук (особенно на этом фоне выделяется математика), в которых выдающихся результатов достигают порой и молодые люди, для истории как науки (а также и для других гуманитарных дисциплин) требуется не только острый ум и аналитические способности, но и длительное вхождение в исследуемую эпоху и ее ментальность, длительное накопление материалов и выводов и даже собственный жизненный опыт исследователя.

А ведь это создает опасный прецедент! Теперь и Минобрнауки с ВАКом могут решить, что давать ученое звание доцента следует лишь, например, до 35 лет, а профессора — до 45 лет! Оно, конечно, «молодым везде у нас дорога, а старикам везде у нас почет!», но что делать тем, кто «посередине»?

Тем более , что и в Минобрнауки и в вузах все время говорят о необходимости омоложения кадров и вполне могут подхватить такой новаторский почин, когда одним только административным введением возрастного ценза на получение ученых степеней можно будет замечательно продемонстрировать перед «верхним начальством»  неусыпное рвение и заботу о подрастающей молодежи.

То, что это абсурдно и принесет гигантский вред, не должно нас успокаивать, т.к. «верхнее начальство» живет в своем мире и абсурдность-разумность и пользу—вред трактует порой самым странным образом. Несколько лет назад, мне пришлось на общем собрании сотрудников одного из структурных подразделений РГГУ выслушивать из уст ректора прожект о том, что для омоложения кадров и стимулирования молодых преподавателей им следует платить больше за тот же объем работы, чем  выполняемый доцентами и профессорами.  Такая прямолинейность в решении непростого вопроса, да еще при явной дискриминации доцентов и профессоров сильно удивила немалую часть присутствующих и план этот в жизнь реализован так и не был.

Конечно, нужно выползать из другой крайности, в которой наука и образование  оказалась! Конечно, нужно омоложение научных и преподавательских кадров! Но для этого было бы куда более разумно, чтобы руководство РАН и Минобрнауки все усилия направило на то, чтобы добиться существенного повышения пенсий для людей, имеющих докторское звание и профессорский статус. Тогда бы это позволило решить проблему омоложения научных и преподавательских значительно более безболезненно, т.к. люди перестали бы бояться уходить на нищенские пенсии. Конечно, сейчас в «тощие годы» об этом даже заикаться страшно, но ведь и в «тучные годы» о том, чтобы кардинально поднять уровень пенсий ученых и преподавателей никто даже и не заикался!

Омоложение кадров должно быть естественным процессом, без кампанейщины и без деления на «чистых и нечистых»!

Но обойтись без милой сердцу российского начальства «кампанейщины» трудно. Кризисное положение создавалось многими десятилетиями, и немалую часть ответственности несут за это и государство, смачно плюнувшее на науку в те же 90-е, и академическое и вузовское начальство! Я не скажу, что во всем виновато только «начальство», но и делать во всем виноватых самих ученых и преодолевать кризис за их счет тоже недопустимо и совершенно аморально.

Ведь сегодняшние 50-летние ученые — это те, кому в 1991 году было 25 лет, это те, кто не застал более или менее «приличных» зарплат кандидатов и докторов наук (в отличие от тех, кто принимал это Положение) советских 70–80-х, но они не бросили своих аспирантур и занятий наукой в самые беспросветные и нищие 90-е! И многие из них (особенно это применимо к историкам), пользуясь реальной творческой свободой и открывшимися архивами и спецхранами библиотек, внесли ощутимый вклад в свои отрасли знания.

Вместо того чтобы сказать им спасибо за верность науке, родное государство и Президиум им «по возрасту» запрещают претендовать на звание «профессора РАН»!

Впрочем, и спасибо вашего нам не надо!

Хотя бы не оскорбляйте, не дискриминируйте и не зачисляйте ученых после 50 во второй сорт!

Комментарий к записи “Опасный прецедент

  1. Ирина

    Апрель 18, 2016 at 12:53пп

    Apple также отвергает обвинения в том, что ее отказ от сотрудничества с ФБР продиктован заботой о бизнес-модели и маркетинговой стратегией.

Комментарии закрыты.