Инквизиция в системе гражданского правосудия по трудовым спорам

Публикуем статью главного редактора сайта, кандидата психологических наук, Чебаковой Юлии Владимировны, в авторской колонке «Один человек плюс закон — уже большинство», посвященную практике правоприменения в трудовых спорах о дисциплинарных взысканиях.

Недавно я прочитала статью Леонида Никитинского в «Новой газете» о государственной политике уничтожения института адвокатуры. Автор обсуждал разрабатываемое Верховным судом постановление Пленума ВС РФ, которое в проекте предусматривает возможность суда производить замену защитника на защитника, назначаемого судом. Если подобное постановление будет принято, то суд получит законный инструмент устранения тех адвокатов, которые мешают осуществлению репрессивного «правосудия» своей приверженностью конституционным нормам и гражданским ценностям. Леонид Никитинский в своей статье указал, что уголовный процесс из состязательного превращается в инквизиционный, в котором следствие, обвинение и собственно суд совмещаются и действуют сообща.

Личный опыт судебных процессов членов нашей первичной профсоюзной организации позволил заметить подобные системные явления и в гражданском судопроизводстве по трудовым спорам. Безусловно, гражданский процесс по определению не может быть таким же карательным, как уголовный, поскольку не лишает людей свободы, однако, ряд сходств все же отмечается. В уголовном процессе противной стороной обвиняемого является совокупность органов государственной системы (следствие и обвинение), в гражданском судопроизводстве по трудовым спорам ответчиком выступает также представитель системы – работодатель. Хотя де-юре, согласно ст.12 ГПК РФ, правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, де-факто же реальная судебная практика показывает, что работник и работодатель в суде отнюдь не являются равноправными.

Какие же имеются основания сравнивать гражданское судопроизводство по трудовым спорам с инквизиционным процессом, в котором суд и работодатель как представители системы действуют сообща? Первое основание является собственно правовым: ч.1 ст.67 ГПК РФ предписывает суду оценивать доказательства «по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств». На практике это означает, что суд может легко отбрасывать доказательства со стороны истца и принимать доказательства со стороны ответчика. По сути, работодатель-ответчик имеет возможность составить почти любой документ «задним числом» (приказы, акты, выписки из протоколов и т.д.) и заверить его надлежащим образом; у работника же такой возможности нет. Это касается даже тех документов, в которых должна присутствовать роспись ознакомления работника. Когда год назад рассматривалось мое дело о восстановлении на работе, сторона ответчика представила в суд подложный приказ об отмене дисциплинарного взыскания в виде выговора, чтобы избежать принятия решения в мою пользу в связи с вынесением двух взысканий за один проступок. К приказу же был приложен акт, в котором было указано, что я якобы отказалась поставить роспись ознакомления под данным приказом. И все заверено надлежащим образом, с гербовой печатью организации, чем не допустимое доказательство по делу? По внутреннему же убеждению суд принял как доказательство случайную бумагу, истинное назначение которой было пояснено свидетелем-составителем документа. Но на ней же стояли соответствующие подписи и печати. А доказательство обратного, представленное стороной истца, безусловно, без печати организации, но с подписью заведующего кафедрой, суд по внутреннему же убеждению оставил без внимания.

Нужно заметить, что опять же де-юре, Пленум Верховного суда РФ частично учел это заведомое неравенство работника и работодателя в постановлении от 17.03.2004 №2, посвященном разъяснениям по истолкованию Трудового Кодекса РФ нижестоящим судебным инстанциям. Я коснусь только вопроса увольнения по инициативе работодателя как формы дисциплинарного взыскания по отношению к работнику, к которому в т.ч. относится увольнение за прогул. Тут параллель с уголовным судопроизводством более понятна, поскольку речь идет о виновных действиях со стороны работника, наказание за которые – увольнение по неприглядной статье, что существенно отражается на деловой репутации и может повлиять на дальнейшую карьеру. Так вот пунктами 23 и 53 Постановления Пленума ВС от 17.03.2004 №2 обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдение установленного порядка увольнения, а также сам факт неисполнения трудовых обязанностей и вообще соразмерности наказания с учетом всех обстоятельств и предшествующего отношения работника к труду, возложена на работодателя. И это абсолютно логично с учетом тех преимуществ (в т.ч. и в осуществлении любого произвола), который имеет работодатель по сравнению с работником. Реальная же судебная практика показывает ожидания судей, что работники станут доказывать свою невиновность. К сожалению, подобную практику, совершенно не основанную на праве, а лишь исходящую из сложившейся традиции правоприменения, поддерживают и многие юристы, с которыми мне довелось общаться. И в этом смысле Леонид Никитинский говорит о том, что сформировалась «два права» – конституционное и, по сути, альтернативное право, по умолчанию и негласно принятое в судопроизводстве. Те, кто поддерживают «правила игры», навязанные судами, принимающими все решения по внутреннему убеждению и соответственно фактически не несущие ответственности за допущенные нарушения, увы, вносят свой вклад в правдивую мифологему «неработающих судов» и отдаляют нас от перспективы развитого гражданского общества.

В заключение остановлюсь на последних судебных решениях по оспариванию увольнений за прогул членов нашей первичной профсоюзной организации, коих накоплена уже целая коллекция, чтобы попытаться их проанализировать с точки зрения идеи инквизиции, где суд и ответчик-работодатель представляют единый карательный орган государственной системы.

15 апреля 2015 года Гагаринский районный суд г. Москвы в составе председательствующего судьи Романовой С.В. по делу о восстановлении на работе в научной лаборатории Алексея Паршукова, председателя профкома ППО в РНИМУ им. Н.И. Пирогова, принял решение о частичном удовлетворении исковых требований. Это первое дело членов нашей ППО, где приказ об увольнении все же был отменен. Однако суд отменил приказ об увольнении вовсе не потому, что истец был уведомлен о расторжении трудового договора телеграммой. Поскольку эта работа являлась работой по совместительству на 0,5 ставки, а с навязанным работодателем графиком работы Алексей Паршуков был ознакомлен позже тех дней, за которые был уволен якобы в связи с прогулом, то имелась правовая неопределенность в трактовке его рабочего времени, а, стало быть, точно установить его отсутствие на рабочем месте не представлялось возможным. Несмотря на то, что истец при исследовании доказательств обратил внимание суда и ответчика на пункт трудового договора, где черным по белому было написано, что он заключен на неопределенный срок, суд, тем не менее, счел трудовой договор срочным, исходя из «буквального толкования» истечения срока избрания по конкурсу как срока договора, поэтому не восстановил Алексея Паршукова на работе, а постановил лишь изменить формулировку увольнения. Отказывая в выплате заработной платы за дни, признанные работодателем прогулами, судья Романова С.В. пришла к выводу, что «достоверных и бесспорных доказательств, свидетельствующих о том, что истец осуществлял порученную ему работу, предусмотренную трудовом договором с учетом должностной инструкцией, в материалы дела не представлено». Тем самым в нарушение п.п. 23, 53 Постановления Пленума ВС РФ от 17.03.2004 №2 суд возложил бремя доказывания отсутствия дисциплинарного проступка, к каковым относится и прогул, на работника, хотя его наличие как раз и должен доказать работодатель. В своей апелляционной жалобе Алексей Паршуков указал, что «возложение на работника обязанности не только выполнять свои трудовые функции, но и собирать достоверные и бесспорные доказательства этого выполнения, противоречит не только Постановлению Пленума ВС РФ, но и здравому смыслу».

21 апреля 2015 года Гагаринский районный суд г. Москвы в составе того же председательствующего судьи Романовой С.В. по объединенному делу об отмене выговоров и восстановлении на работе Руфины Харисовой, зампреда председателя профкома ППО в РНИМУ им. Н.И. Пирогова, принял решение в исковых требованиях отказать в полном объеме. Помимо тех же нарушений п.п. 23, 53 Постановления Пленума ВС от 17.03.2004 №2 и возложения бремени доказывания выполнения работником его трудовых функций на истца, в решении содержатся недостоверные сведения. Несмотря на установленную ВС РФ атрибуцию доказывания, стороной истца в дело были представлены доказательства исполнения Руфиной Харисовой трудовых функций. Судья Романова С.В. констатировала же в решении, что «Харисовой Р.Р. не было представлено суду доказательств, подтверждающих нахождение на рабочем месте и выполнение трудовых обязанностей». Между тем, суд постановил, что «принимая во внимание, что истцом была нарушена трудовая дисциплина, что подтверждено ответчиком допустимыми доказательствами, у работодателя при установленных по делу обстоятельствах имелись оснований для увольнения истца по указанному обстоятельству». Однако на самом деле никаких доказательств совершения истцом дисциплинарного проступка со стороны ответчика предоставлено не было. В решении по делам Руфины Харисовой суд позволил себе делать выводы, ссылаясь на якобы имеющиеся доказательства без их указания. Фактически в ходе судебного разбирательства было установлено, что проверки проводились не на всей территории работодателя, что подтвердили и допрошенные свидетели, как и отсутствие претензий к выполнению истцом трудовых обязанностей, т.е. работодатель не доказал ни отсутствие истца на рабочем месте, ни совершение работником дисциплинарного проступка. Сторона ответчика, как всегда, показывала свою юридическую некомпетентность и незнание даже базовых основ трудового права и даже обращалась к нам, не юристам, за разъяснениями решения суда по делу Алексея Паршукова, однако, судье Романовой С.В. это никак не мешало принимать решения в пользу работодателя при отсутствии с их стороны допустимых доказательств по делу. Апофеозом стало отклонение судом удовлетворенного ранее повторного ходатайства о вызове неявившихся свидетелей по подозрению в служебном подлоге, несмотря на то, что ответчик признал, что не помнит такого ходатайства. Нужно ли говорить, что в официальном протоколе содержится иная информация.

Лично для меня большим открытием наших последних судебных процессов стало то, что при ангажированности судьи могут не только прикрываться внутренними убеждениями при оценке доказательств, но и прямо игнорировать, буквально трактовать, в общем, изворачивать и сами нормы трудового права. Сам же трудовой спор о прогуле сводится к выхолащиванию понятия «рабочего места» как условного стула, на котором работник должен присутствовать по устному распоряжению работодателя безотносительно к содержанию его трудовой функции. Вот представитель ответчика на упорные вопросы стороны истца о том,  какие трудовые функции Руфина Харисовна должна была выполнить и не выполнила, заявил, что она должна была отвечать на телефонные звонки на кафедре. И суд такой ответ не смутил, вопреки должностной инструкции ассистента. Если хочешь выиграть дело о прогуле, приводи много свидетелей, которые все подтвердят, что видели тебя тогда-то и там-то, пусть это и было полгода назад, а еще не забывай собирать достоверные и бесспорные доказательства выполнения тобой трудовых обязанностей (хотя при наличии первого второе уже не обязательно, главное, сидел на порученном стуле). При такой практике правоприменения любого преподавателя за прогул уволить становится очень просто, даже если за ним не закреплено никакими локальными нормативными актами конкретное рабочее место (оно там, где сказал работодатель, – суды это устраивает). По сути, суды своими решениями поддерживают сложившуюся в вузах, не основанную на праве, практику, и тем сохраняют гомеостаз общей системы: если ты лоялен, никого не интересует, выполняешь ли ты свои трудовые функции и где ты находишься, главное – что находишься ты в системе. И эта система очень далека от демократического государства.

Нужно ли говорить, что неработающая система правосудия – один из основных показателей незрелости гражданского общества. Только повышая правовую грамотность, создавая прецеденты в сложившейся практике правоприменения, а, не приспосабливаясь к ней, что часто делают юристы, можно рассчитывать на системные изменения.

Комментариев: 4 к записи “Инквизиция в системе гражданского правосудия по трудовым спорам

  1. Марина Лордкипанидзе

    Июнь 30, 2015 at 10:07дп

    Да уж! О судах уже неоднократно на сайте Унисола и в СМИ писали и в статье «А судьи кто?» выясняли. С каждым годом судьи делаются все безграмотнее и нахальнее, т.к. никакой ответственности не несут. ГПК в гражданских делах давно уже отдыхает, а «внутреннее убеждение» судей все чаще сводится практически к злоупотреблению служебными полномочиями, т.е. к коррупции. О необходимости судебной реформы уже давно открыто говорят на всех уровнях, но когда это случится? А пока приходится жить в нашей действительности и «играть по правилам». Я уже давно советовала всем истцам из РНИМУ «добыть» свидетелей, которые будут тупо говорить, что видели их на работе каждый день на конкретном стуле. Чем не спектакль для тупого суда? Нужны доказательства- вот они! Не знаю- какие даты решений по Юле и Алексею, но по Руфине точно в течение 6 месяцев после вхождения решения в законную силу можно написать Уполномоченному по правам человека, который имеет право обращаться в Верховный суд для пересмотра решения. А в СМИ нужен материал по судье Романовой одновременно с жалобами в Квалификационную коллегию судей.Тема о дискриминации профсоюзных активистов должна доминировать, особенно при обращении к Памфиловой. Она, кстати, на съезде КТР обещала лично помогать членам профсоюза в борьбе за их права.

    • Чебакова Юлия

      Июль 3, 2015 at 2:39дп

      Марина Георгиевна, во-первых, в ситуации того давления, которое было и потенциально сохраняется, никто не стал бы свидетельствовать в нашу пользу. Во-вторых, и это главная идея моей статьи, игры по неписанным правилам судов отдаляют нас от закона и настоящего правосудия, по сути, поддерживают эту порочную систему. Поэтому я полагаю, что нужно как раз создавать прецеденты этого правоприменения. Не должен работник доказывать, что он не верблюд. Это забота работодателя.

      • Марина Лордкипанидзе

        Июль 3, 2015 at 9:46дп

        Я согласна с Вами, что не должен доказывать работник, что он не верблюд. О нарушениях судьями ГПК, их откровенная работа на работодателя и т.д.- это уже борьба с российским судопроизводством. И мы теперь поставлены в условия, когда работодатель защищен системой так называемого правосудия, а работники- члены Унисола превращены в лодырей, прогульщиков и т.д. Мы с Бессоновой прошли борьбу на законных основаниях с судьей Грин. И статья на эту тему Вам известна, Обращались и к Уполномоченному по правам человека (Лукину), и в Квалификационную коллегию судей всех уровней, Естественно, получали отписки. Но это не значит, что Вы не должны сделать все то же в отношении Ваших решений , судьи Романовой, т.е. использовать все предусмотренные законом механизмы. Практически Вы можете продолжить нами начатую работу по обвинению судов в нарушении законов.Вот если бы удалось в законном порядке доказать это, то и создался бы прецедент. Я только за.
        03.07.2015, 01:40, «Disqus» :

        • Чебакова Юлия

          Июль 3, 2015 at 4:26пп

          Да, Марина Георгиевна, безусловно мы делаем и будем делать все в отношении наших Решений. Сейчас готовим как разх обращение в СПЧ. Также подали и еще подадим заявления в Следственный Комитет по фактам служебного подлога и дискриминации (теперь после увольнения трех членов профсоюза фактическая база уже солидная). Еще стараемся помогать другим коллегам. Плюс сайт. Просто элементарно не хватает времени)

Комментарии закрыты.