ГИБРИДЫ НА МАРШЕ? Разум, рациональность и солидарность  профсоюзов против социальных деформаций в стране и образовании

Крокинская ФотоПубликуем очередную статью социолога Ольги Крокинской из ее авторской колонки

 

ГИБРИДЫ НА МАРШЕ?

Разум, рациональность и солидарность  профсоюзов

против социальных деформаций в стране и образовании

 

Обстоятельства 2014 года вынесли на свет Божий проблему сложных, синтетических, синкретических, гибридных форм социального существования вообще и социального действия, в частности. Мы теперь знаем, как выглядит «гибридная» война, в которой неясно, кто друг, а кто враг, кто такие вообще эти «враги», ибо они одновременно носят множество  имен; в этой войне неразличимы события и смыслы военного действия и преступного  действия, защиты и захвата, честного сражения и подлого нападения из-за спины мирного населения. В результате мы перестаем понимать, где святая и священная война, объединяющая нацию, — а где извращенно бесстыдная, собственную нацию разлагающая.

Я пишу здесь об этом не потому только, что ВСЁ в современной российской ситуации «помножено» на эту гибридную войну,  но и потому, что наша «мирная» жизнь тоже во многом есть продукт существования гибридных, инверсированных форм. Понятие инверсии, известное в разных науках и искусствах, фиксирует либо аномальный естественный факт, либо выразительный художественный прием «переворачивания», перестановки, изменения нормального порядка вещей, а в логике характеризует спонтанное или намеренное смещение смыслов, создающее деформированную, ложную картину окружающего мира. Сегодня мы вынуждены говорить о том, что живем в царстве искусственно созданной социальной инверсии — перевернутого мира с измененной, аномальной логикой для всего, «что движется». В царстве инверсии мы имеем дело с государством и обществом, которые, как античный  Протей, могут прикинуться всем, чем угодно, обернуться всем, чем хочется, для которых нет ограничений, потому что они лишено морали, а работает на эти превращения и смещения неслабый экспертный интеллект,  совершенно сознательно создающий многочисленные инверсии.

На этом фоне профсоюзы – как способ выстраивания четких договорных отношений в системах производства и рынка рабочей силы,  находятся они в  противостоянии или координации усилий с работодателем,  приобретают или должны приобрести иные форматы действий, целей и средств. Иначе они выглядят, и по сути становятся, мало продуктивным анахронизмом. Они как чужеродный рациональный элемент в иррационально устроенной системе вообще непонятно, как могут существовать, а существуя, обречены на маргинальное положение. Им позволят БЫТЬ, но не позволят ИМЕТЬ значимые результаты. Их никто не боится, к ним мало кто идет за защитой. Потому что защита у людей в иррациональной, гибридной, инверсированной среде совсем другая. Замечу в скобках: сейчас, набирая текст, сделала опечатку. Вместо слова «есть» напечаталось «сеть» — и в этом суть.

«Сетевое общество» — одно из устойчивых понятий, применяемых для описания постиндустриального социального тренда, которое позволяет по-новому мыслить явление связей для нашего времени. Социальные сети — явные и латентные, реальные и виртуальные, существующие он-лайн и в офф-лайне  —  как грибница оплетают  все «питательные слои» микро- и макросуществования. Из этого качества общества вытекают важные следствия.

Прежде всего, по сетям легко распространяются вирусы. Инверсия, как вирус, запущенный в информационную и коммуникативную сеть, везде создает гибриды. Общество и его базовые институты сегодня тоже «гибридизированы». Конечно, теневые, неформальные способы существования общества и его институтов – явление традиционное и ни для кого не секретное. Но в принципиально гибридном обществе теневые институты разрослись и усовершенствовались настолько, что способны заменить базовые отношения и институты, уводя в тень то, что должно быть ясно и открыто, создавая базу для  договоренностей и прав. Тогда как сумеречное сознание общества и базовое недоверие становятся питательной средой для господства всяческого бесправия.

Профсоюзы – в числе тех немногих структур, которые пытаются удерживать ясность, четкость, право и рациональность в системе отношений. Но имея в виду, в основном, работодателя,  они бьются, на самом деле, со всем обществом и со всем  государством.  Потому что все участники этих отношений так или иначе «гибридизированы», все – я имею в виду и все мы тоже — состоим и во множестве  других систем отношений, дублирующих, перекрывающих, заменяющих рациональные структуры предшествующей  эпохи. Например, по устройству нашего здравоохранения мы знаем, что оно осуществляется, как минимум, четырьмя разными способами —  через официальные госбюджетные и внебюджетные структуры, через официальные частные структуры и через неофициальные внебюджетные, нигде не зафиксированные, но активно работающие сетевые структуры профессиональных отношений, в которых пациента ведут на основе неформальных личных связей и которая во все времена называлась и будет называться «найти своего врача», дай Бог им всем здоровья.  Но надо понимать, что это фактически параллельный институт —  внегосударственный,  неформальный, но вполне настоящий и выполняющий многие необходимые целевые функции медицины. Влияет ли это на качество здравоохранения для населения? Очевидно, да. Позитивно или негативно? По-разному, наверное. Идущая сейчас в Москве реформа медицинской сферы ломает, среди прочего, и эти связи, и чем это обернется – большой вопрос.

В образовании, в том числе, в его академической ипостаси, все устроено тоже сетевым, многослойным, полиструктурным образом. Все мы отлично знаем виртуальные сети диссертационного поля деятельности – как вполне добропорядочные, помогающие найти руководителей и оппонентов для талантливых соискателей, так и злокачественные, продвигающие невежд и служащие укреплению господства негласных клановых объединений.  Мы знаем также, что для сохранения такой престижной и структурно важной позиции, как диссертационные советы университетов, мы порой готовы закрыть глаза на невысокий уровень представленных к защите диссертаций. И потом, уже столкнувшись с плодами трудов человека, которого мы сами наделили ученой степенью, и который теперь встроен в сеть, контролирующую целые пласты науки или образования, вспомним, что сами так или иначе участвовали в этой инверсии – отзывами, рецензиями, голосованием и так далее.

То есть: там, где работают сети, целей благополучия (группового, кланового, индивидуального) люди достигают чаще не через формирование здоровых, договорных контролируемых, правовых и т.д. отношений, а через уклонение, создание обходных путей и многослойных паттернов существования.  И наша страна в этом просто чемпион. Она лучше других оснащена на этот счет, ибо ее сугубый способ существования – гибрид.

Гибридность как принцип. Россия одновременно живет во многих временах и нескольких эпохах. В ее характере сосуществуют элементы, относящиеся к исторически разным пластам эволюции общества и мышления.  Переходя от одной социальной формы к другой, страна явно не доводит эти процессы до конца. Так, нельзя считать завершенным даже  переход от общины к обществу, не говоря уже о разделении властей, отделении власти от собственности и общества от государства. Эволюционный процесс отбора наиболее эффективных форм выживания и приспособления имеет у нас ту особенность, что в нем, как у гоголевского Осипа,  ничто не пропадает: «Веревочка? – пригодится и веревочка».

Структуры, институты, методы, подходы, казалось бы, отработавшие свое, не отбрасываются, а сохраняются, часто во вполне работоспособном состоянии. Более того, случается, что именно эти структуры берут на себя решение задач более поздних периодов, если для тех не создано соответствующих правил или они находятся в дисфункциональном состоянии.

На всех уровнях общества – институциональном, корпоративном, групповом система часто функционирует не за счет предназначенных для этого ресурсов (предписанного нормативного устройства, финансов, технологий, контрактов), а за счет адаптивных способностей людей, их готовности приспособиться к заданным условиям и действовать в обход неработоспособных, непродуктивных норм. То есть  действовать на базе неформальных, конвенциональных систем регуляции.

Все это определяет широчайший спектр возможностей неформальных средств регуляции: от простой адаптации к изменением  до перехвата «законных» институциональных функций и замещения  их теневой и коррупционной деятельностью.  Практически весь спектр – на базе высокой креативности неформального поведения, то есть, в большой степени, уклонения, обхода, умолчания и прямого обмана.    В том числе, в деле защиты и самозащиты своих интересов. Люди скорее станут обходить препятствия, чем бороться за рациональное — общесоциальное и коллективное — решение встающих на их пути проблем.

Собственно, если, и правда, есть что-то уникальное в русской цивилизации, то вот именно это — многослойность, гибридность, отказ от «ракетного» способа движения, когда отработавшая ступень отбрасывается, и приверженность движению ползущего паровоза, который цепляет к хвосту и тащит за собой весь хвост исторических форм, пользуясь их еще не сгоревшим топливом.

Положение профсоюза в уникальной российской системе гибридной, инверсированной  и теневой  «самозащиты» трудящихся довольно уязвима. Ибо с точки зрения борьбы за права, т.е. позиции, сопряженные с категориями правды, честности, справедливости, самих трудящихся можно упрекнуть в двоемыслии и двоедушии.  Встанут ли они при этом в ряды профсоюза или предпочтут обходные, теневые пути – тоже большой вопрос.

Да и вообще в постмодернистском XXI веке инструмент, ранее высоко продуктивный, вряд ли может сохранить свою идентичность. Ибо всё вообще ныне устроено по-другому.  Отработка отношений и позиций в рыночной, капиталистической системе работодатель — работник — профсоюз, где профсоюз – посредник и участник правовым образом устроенных трудовых отношений, а государство вообще далеко не всегда участник этой ситуации — это одно. А в системе, где работодатель и государство – суть одно и то же, и любое противостояние в борьбе за права трудящихся есть борьба с государством, со всей олицетворяемой им гибридной системой, и где государство «своих не сдает» — это другое. Во многом об этом — подробный анализ явления в колонке  Искэндэра Ясавеева «Управленческий (министерский) кретинизм»  http://unisolidarity.ru/?p=2939

Вот почему дело наше гиблое, если профсоюз не найдет свою нишу и своих сильных союзников в этой, гораздо более сложной, чем раньше, и структурно деформированной, чего раньше не было,  среде.

Из возможного спектра активности профсоюза в поисках своей современной ниши и своей современной миссии подчеркну два направления: 1) брать на себя определенные  задачи в коррекции академической стороны профессии и 2) выступать в коалиции со студентами.

В первом случае речь идет об участии профсоюзов в реформе образования. Она необходима, но совершается негодными средствами. Разрабатывается за кулисами общественного и профессионального мнения, хорошими (предположим) людьми, но в колбе, в узкой тусовке, над которой негласно довлеет  мысль, что в таких случаях демократия на фиг не нужна, потому что только мешает осуществлению строительства лучшего, как они полагают, нового института образования — его правил и практик. И при этом сетуют: «Вузы приходят в упадок из-за сопротивления переменам» http://opec.ru/1768083.html#.VHbTLZEWPR4.facebook Но товарищи забывают, что институт —  это люди и их работа. Обрушив пусть даже гениальную будущую конструкцию на головы ныне отстраненного от участия в ее разработке сообщества, реформаторы получат латентное сопротивление такого масштаба, что никакого реального реформирования не произойдет, а произойдет, что и всегда – смена масок и мимикрия, которые принесут с собой дальнейшую стагнацию образования. Но, как говорил на сессии ПМЭФ в Санкт-Петербурге зимой 2014 г. Я.И.Кузьминов,  — «Качество образования может контролировать только профессиональная среда, и если она эту способность утрачивает, вступает в силу страсть государства контролировать все подряд».

Между тем  у реформаторов и профсоюзов есть важная точка соприкосновения. Потому что сопротивляются изменениям не «вузы», а архаическая система управления ими. Вузы, университеты в лице преподавательского корпуса функционально и персонально более близкие студентам, чем администрации, и находящиеся со студентами в едином образовательном процессе, и позицию имеют более близкую главному потребителю и пользователю образования — студенту.

Действительно, главным союзником для профсоюза университетских преподавателей могут стать студенты. Качество образовательного процесса требуется обоим участникам этих отношений, а слушать будут скорее студентов, чем преподавателей. Ибо студенты университету деньги несут, а преподаватели их от университета только требуют J)

А если серьезно: студент сегодня с полным правом может считаться главным потребителем образования. Не государство, как в СССР, когда оно оплачивало получение образования, но и распоряжалось образованной рабочей силой, гарантируя получение рабочего места, не работодатель, который сегодня массово недоволен качеством образования выпускников вузов, но не может быть заказчиком и проектировщиком его содержания, так как сам находится в неопределенной ситуации относительно динамики рынка; а студенты, вполне отдающие себе отчет в том, происходит с ними что-то важное в образовании, или нет, растет их жизненный ресурс или стагнирует.  Нашим союзником может стать студенчество в статусе главного потребителя и пользователя образования.

Проведенные в 2014 году в РГПУ им. А.И.Герцена в Санкт-Петербурге исследования конкретизировали сложившуюся ситуацию. В рамках одной из частных внутриуниверситетских управленческих задач мы имели возможность сравнить оценочные позиции студентов и преподавателей университета по одним и тем же параметрам, отражающим направленность современной образовательной политики. В опросе участвовали 490 студентов и 102 преподавателя университета.  Сравнивались следующие параметры:

1)      Соответствие качества образования в университете запросам экономики и потребностям современного общества.

2)      Усиление прикладной направленности образования, ориентация на формирование профессиональных навыков

3)      Представление о востребованности выпускников на рынке труда как о главном критерии качества образования

4)      Ориентация образования на индивидуальные образовательные запросы учащихся.

5)      Необходимость усиления государственного контроля за качеством образования

6)      Идеи о преимущественной поддержке, в первую очередь. лучших, передовых вузов страны.

Позиции преподавателей и студентов в этом сравнении оказались, конечно, не идентичны, но часто они, что называется, «смотрели в одну сторону». Лишь по двум параметрам в долях сторонников и противников предлагаемых мер обнаружились заметные расхождения. Это 1) прикладная, практическая ориентация образования и  2) государственный контроль за его качеством.  Здесь запрос студентов в полтора-два раза выше, чем у преподавателей. Но по остальным замерам они близки или даже едины, как при оценке соответствия образования потребностям современного общества и при обсуждении приоритетности поддержки лишь лучших вузов страны, которая и для преподавателей, и для студентов мало приемлема.  В целом выяснилось, что  студенты как участники общего с преподавателями образовательного поля  имеют специфическую, но вполне адекватную и компетентную для своего статуса позицию, достаточно перспективную с точки зрения социального взаимодействия и диалога.

Полученные результаты позволяют предполагать, что в лице студенчества профессионалы образования имеют и естественного союзника по гражданскому движению за качество образования в нашей стране.  Точнее, не качества образования, в котором заложена существенная ответственность самих студентов как учащихся,  а за качество образовательного процесса, в котором  интегрированы и вопросы кадрового состава, и педнагрузка, и зарплата, и организация занятий, и т.н. «эффективный контракт», в который сегодня включается всё, кроме собственно учебной работы преподавателя. Иными словами, свой интерес в совершенствовании образовательного процесса имеют оба эти коллективных субъекта высшей школы, а значит и выступать за его приведение к разумному, рациональному,  целесообразному виду они могут вместе.

 

Комментарий к записи “ГИБРИДЫ НА МАРШЕ? Разум, рациональность и солидарность  профсоюзов против социальных деформаций в стране и образовании

  1. Марина Лордкипанидзе

    Декабрь 2, 2014 at 7:22пп

    Очень разумная статья, как и многие на сайте Унисола. Особенно привлекла внимание правильная мысль автора о том, что «в системе, где работодатель и государство – суть одно и то же, и любое противостояние в борьбе за права трудящихся есть борьба с государством, со всей олицетворяемой им гибридной системой, и где государство «своих не сдает». С этим в жизни сталкиваемся практически постоянно, получая отписки из гос. органов — министерства, трудовой инспекции, прокуратуры и часто незаконные решения судов, направленные против работника в поддержку работодателя. Отсутствие действенной защиты трудовых прав работников от этих гос. органов в условиях нашего коррумпированного общества вполне понятно. Однако два момента, отраженные в статье, представляются сомнительными.
    1. О каком профсоюзе идет речь? Теоретически о профсоюзе вообще или о существующих бездействующих профсоюзах (в т.ч. вузовских), или о профсоюзе «Университетская солидарность»? Если о существующем в каждом вузе профсоюзе, то о его роли как посредника между работником и работодателем говорить не приходиться. Существующие профсоюзы уже давно бездействуют и не принимают решений против работодателя. Лично я за свою трудовую деятельность ни разу не получила решения в пользу работника (при этом поддерживается любая глупость работодателя), что правда, не мешало многократно получать положительные судебные решения. Следовательно, пребывание в таком профсоюзе для работника вуза просто бессмысленно с точки зрения защиты его трудовых прав. Если речь идет об Унисоле, то за время его существования видим реальные примеры борьбы за права своих членов.
    2. О привлечении студентов в ряды профсоюза. Если привлекать в ряды существующих вузовских профсоюзов, то КПД будет не выше. Если в ряды Унисола — вопрос спорный. Часть студентов инертна и вообще никуда вступать не собирается, тем более, что у них в альтернативе есть студенческий профсоюз, что по сути то же самое, что и профсоюз работников вуза. Часть студентов хитрая и портить отношения с администрацией вуза не захочет, поскольку большая часть руководства вузов смотрит на Унисол как на оппозицию. А большая часть студентов, особенно в частных вузах, вообще не интересуется качеством образования, т.к. пришла в вуз за дипломом, оплатив его. К тому же интересы у преподавателей и студентов разные. Работодатель нарушает трудовые права работников, а студентов это не касается, поэтому вставать на защиту преподавателей они вряд ли будут.

Комментарии закрыты.