Неписанные «правила» трудовой дисциплины легли в основу решения Гагаринского суда по делу дискриминированного преподавателя «Пироговки»

Публикуем статью нашей коллеги, кандидата психологических наук, заместителя председателя профкома ППО работников РНИМУ им. Н.И. Пирогова и члена ЦС нашего профсоюза Юлии Владимировны Чебаковой об исходе судебного процесса по делу об ее восстановлении на работе в РНИМУ им. Н.И. Пирогова.

gag

Гагаринский районный суд города Москвы

1 июля 2014 года завершился судебный процесс по делу о восстановлении на работе незаконно уволенного доцента кафедры клинической психологии РНИМУ им. Н.И. Пирогова, профсоюзного лидера, Ю.В. Чебаковой, в Гагаринском районном суде отказом в удовлетворении исковых требований.

Выражаясь излюбленными в судебном процессе словами специально нанятого для защиты интересов Университета адвоката из Московской городской коллегии адвокатов Л.А. Сергеевой, пусть «остается на совести» руководства те обстоятельства, при которых вуз, имея собственный юридический отдел, прибег к помощи сторонней организации, включая и оплату соответствующих услуг. Видимо, дело того стоило: вместо житейских непоследовательных суждений «местных» представителей ответчика, новый защитник смог, наконец, обозначить правовую позицию Университета.

Правовая позиция представителя ответчика была выстроена вокруг понятия «трудовой дисциплины», которую якобы и грубо нарушил истец. Статья 189 ТК РФ определяет трудовую дисциплину как «обязательное для всех работников подчинение правилам поведения, определенным в соответствии с настоящим Кодексом, иными федеральными законами, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором». Однако адвокат Л.А. Сергеева придала этому правовому понятию особое, внеюридическое звучание.

В интерпретации представителя ответчика из правового определения понятия осталось только «подчинение правилам поведения». Первую часть определения, в котором трудовая дисциплина обязательна для всех работников, противная сторона опровергла инициированным ими же допросом свидетеля – специалиста отдела кадров М.В. Моруговой, которая и составляла акты проверки трудовой дисциплины. Как заявил свидетель, она трижды приходила на кафедру проверять сотрудников и трижды же дверь была закрытой. Никого из сотрудников кафедры она не видела. Однако в актах отсутствующими на рабочих местах помимо Ю.В. Чебаковой указан еще лишь один преподаватель из 15 сотрудников кафедры. Примечательно, что согласно сведениям свидетеля М.В. Моруговой, проверяющая комиссия в числе прочих не обнаружила на работе и ассистента Р.Р. Харисову, которая согласно докладной записке члена проверяющей комиссии декана Н.Н. Снежковой, инициировавшей пресловутую проверку,  –  и читала лекцию вместо доцента Ю.В. Чебаковой.

Это всего лишь одна из многочисленных нестыковок в выстроенной доказательной линии стороны ответчика. Таким же нелогичным являлся сфальсифицированный приказ № 2/1вз об отмене дисциплинарного взыскания в виде выговора как ошибочно изданного, в котором, согласно подложному же акту, я отказалась поставить роспись ознакомления –  единственном из всех приказов, предъявленных мне разом в день увольнения. Приказе, представленным в суд через два месяца после начала судопроизводства. Конечно, если бы сторона ответчика не подделала данные документы, Трудовая инспекция, осуществляющая проверку законности моего увольнения по инициативе профсоюза, нашла бы нарушения статьи 193 ТК РФ, которая запрещает налагать два дисциплинарных взыскания за один проступок.

Хотя суд в своем решении счел, что основания не доверять свидетельским показаниям отсутствуют, пусть читатель сам ответит себе на вопрос, как еще можно объяснить подобные сведения. Я же свои доводы в суде озвучила, хотя адвокат Л.А. Сергеева заметила, что термины «фиктивный», «подложный» «не следует употреблять в судебном процессе». Вероятно, их стоит использовать в заявлении в Следственный комитет, в котором все лица, участвующие в фальсификации официальных документов (актов и приказа), смогут быть привлечены к уголовной ответственности за нарушение статьи 292 УК РФ (служебный подлог).

В интерпретации стороны ответчика правила поведения не только не одинаковы для всех, но и не соответствуют ни федеральным законам, ни локальным нормативным актам Университета, ни трудовому договору работника. Ни суд, ни адвокат Л.А. Сергеева не учли, что, согласно п.7.3. Положения об особенностях режима рабочего времени и времени отдыха педагогических и других работников образовательных учреждений, утвержденного Приказом Минобрнауки России от 27 марта 2006 года № 69, внеучебные виды профессиональной деятельности можно выполнять за пределами основного места работы. Эта возможность предусмотрена и в Правилах внутреннего распорядка Университета. Равно как и было проигнорировано, что помещение кафедры (которое у кафедры клинической психологии и появилось только в 2010 г.) не является рабочим местом преподавателя, где он должен находиться 36 часов в неделю, что отражено в трудовом договоре. Не учли ответчик и правосудие ни мой индивидуальный план работы, ни график, подписанный заведующим кафедрой, несмотря на то, что данные документы и регулируют режим труда в Университете.

Так же суд счел, видимо, что мое пребывание на клинической базе не является уважительной причиной отсутствия в помещениях кафедры Университета, а моя работа на ней является волонтерским трудом, который я должна была осуществлять в свободное от 36 часов «отсиживания» время.

Под какими же «обязательствами поведения в организации при приеме на работу», выражаясь словами адвоката Л.В. Сергеевой, подписываются работники? И что же такое дисциплина труда с точки зрения ответчика? Видимо, это, в том числе, и дисциплина мысли, и требование давать свидетельские показания по фактам, не соответствующим действительности. А мне остается только удивляться, до каких границ простирается власть над Человеческим.

Представитель ответчика Л.А. Сергеева, подчеркивая мой профессионализм и научные достижения в прениях, тем не менее, заметила, что «научный работник обладает свободомыслием и очень вольно трактует законы», «свобода поведения истицы в выборе режима рабочего времени очень плохо влияет на атмосферу в коллективе, а трудовая дисциплина – залог успеха всей работы организации». Тема трудовой дисциплины, красной нитью прошедшей через все судебные заседания, оказалась метафорой свободы и прав человека, которым нет места в системе жесткой иерархии. В такой системе главным становится подчинение неписанным правилам, а не реальное качество труда.

Но если сторону ответчика можно понять в их позиции вырванного из контекста права, то решение суда остается фигурой умолчания. По сути, в нем отсутствует мотивированное мнение судьи, включающее оценку доказательств и какое-либо обоснование несостоятельности правовой позиции истца. Учтены только те обстоятельства, которые подкрепляют позицию ответчика. Вероятно, суд принял на веру слова свидетеля Т.Р. Саноян о том, что в трудовом договоре указан запрет на чтение лекций ассистентами, несмотря на вопиющую правовую безграмотность данного утверждения и наличие в распоряжении суда доказательств обратного. Суд не учел в решении показаний бывшего завуча кафедры клинической психологии Л.А. Дементьевой о реальном порядке режима труда на факультете. Не потому ли, что данные сведения вскрыли отсутствие управленческой культуры в Университете, позволяющей работодателю произвольно трактовать право и утверждать авторитет власти?

Представительство декана Н.Н. Снежковой в суде, привлечение стороннего опытного адвоката, подложные акты и непоследовательные показания свидетелей со стороны ответчика, призванные во что бы то ни стало помешать моему восстановлению на работе, лишь подтверждают масштабы борьбы с людьми, транслирующими свободу мысли, слова и правовое просвещение широкой общественности. В ближайшее время в Гагаринский районный суд будут поданы апелляции как по делу о восстановлении на работе, так и защите чести, достоинства и деловой репутации. Продолжение поиска правосудия и исследования границ допустимого в нарушении прав и свобод человека получит свое дальнейшее освещение.

Комментарий к записи “Неписанные «правила» трудовой дисциплины легли в основу решения Гагаринского суда по делу дискриминированного преподавателя «Пироговки»

  1. Василиса Перфильева

    Июль 22, 2014 at 6:19пп

    Будут менять ТК, для повышения «удобства» сокращения преподавателей?
    а профсоюзы, как обычно, промолчат в сторонке?

    Чего-то хотелось: не то конституции, не то севрюжины с хреном, не то кого-нибудь ободрать
    http://expert.ru/ural/2014/15/test-dlya-izbrannyih/

    Александр Повалко. — Сейчас безумно интересное время — вузы начинают
    меняться, и каждый студент, и преподаватель может привнести что-то свое в
    создание идеального университета. Это история о конкуренции, причем не просто
    между странами, университетами, но и о внутренней конкуренции в вузах.
    Сотрудники вынуждены конкурировать, оказываясь в неприятной и некомфортной
    ситуации. Но иначе нельзя

    Ректор НИУ ВШЭ Ярослав Кузьминов:

    «Чтобы вузы имели возможность повышать уровень преподавания, они должны иметь свободу маневра при продлении контрактов своих, российских преподавателей. В соответствии с Трудовым кодексом РФ преподаватель раз в пять лет должен проходить конкурс, однако нормативная база такова, что это положение выполняется формально, и руководство вуза не может противостоять кафедре, которая продвигает своего сотрудника на новый срок. Ректоры ведущих вузов обращаются за помощью к Минтруду, предложив сделать условия контрактов преподавателей более гибкими, вводить более жесткие критерии
    качества.»

    Ректор Европейского университета Олег Хархордин

    приводит в пример американские и некоторые динамичные азиатские вузы,
    составляющие две трети топовой части мирового рейтинга вузов. Лидеры, по его
    наблюдениям, привлекают к управлению вузами профессоров и студентов путем
    создания комитетов по отдельным направлениям работы вуза

    Существующая в России система управления вузом предусматривает наличие жесткой вертикали власти: несмотря на наличие коллегиальных органов, РЕКТОР — фактически ЦАРЬ И БОГ, который может заблокировать любое решение. В мировой же практике уже широко распространена система управления, в которой с помощью ряда комитетов на судьбу вуза вполне реально могут оказывать влияние и профессора. А если ПРОФЕССОР УЧАСТВУЕТ В ПРИНЯТИИ РЕШЕНИЙ, СЧИТАЕТ ВУЗ СВОИМ, ЭТО МОТИВИРУЕТ ЕГО НЕ ТОЛЬКО К ЛИЧНЫМ, НО И К КОРПОРАТИВНЫМ ДОСТИЖЕНИЯМ. В некоторых американских вузах число комитетов, в которых решения принимаются профессорами, достигает 32.
    Это успешная практика, которая существует не только в США, но и, например, в Гонконгском университете науки и технологий. Такие комитеты, что самое важное, не назначаются ректором — в них существует сложная система кооптации, похожая на совет старейшин, когда существует комитет комитетов, решающий, как наполнить остальные комитеты осмысленными и критически настроенными людьми, видящих проблемы и желающих их решить. В системе смешанного правления (shared governance) есть элементы и монархии (власть отдельных деканов), и аристократии (профессора, ограничивающие произвол решений
    деканов), и демократии (студенты, участвующие в работе комитетов). И попадание в число членов того или иного комитета обуславливается исключительно полезностью для общего дела, под которой понимается благо для университета в целом, а не отдельного факультета или преподавателя

    По мнению Ярослава Кузьминова, в России такая модель требует серьезной доработки: — Формы академического самоуправления в Америке отражают существующее академическое равновесие: качество преподавательского корпуса соответствует уровню принимаемых им решений. В России ситуация другая — есть ОГРАНИЧЕННОСТЬ ИНТЕРЕСОВ и ОГРАНИЧЕННОСТЬ ВИДЕНИЯ: в некоторых вузах профессора появляются на кафедре на два часа, чтобы чаю попить, мирятся с недобросовестным поведением коллег, нечестным получением степеней. При таком состоянии дел наши комитеты могут решать только те задачи, которые не носят стратегического характера

Комментарии закрыты.