Поздравляем с нашим самым главным праздником — с днем международной солидарности трудящихся!

5aIdnTl4bX0img_2812vZRGXLOCmyIflag(1)11 мая 20131 мая IMG_57241 мая 2013 гДорогие товарищи и коллеги! 

Поздравляем Вас с нашим самым главным праздником — с   днем международной солидарности трудящихся!
Солидарность, которой так немного осталось в нашей жизни очень важная ценность и не случайно, она отражена даже в названии нашего профсоюза!
И пусть будет побольше солидарности в нашей жизни!
И пусть она помогает нам защищать наши права и достоинство!
И пусть солидарности будет как можно больше между всеми отрядами и профсоюзами трудящихся, как вне, так и внутри нашей страны!
*****************************************************************************
Предлагаем Вашему вниманию статью нашего коллеги Б.В.Ракитского о Первомае, опубликованную в «Энциклопедии  трудящегося  и эксплуатируемого  народа». Выпуск 10. М.: 2009 : 
Обсуждение на конференции
1 МАЯ (Первомай) — день международной солидарной классовой борьбы трудящихся, ставший всемирным праздником солидарности и неотъемлемой частью классовой политической культуры трудящихся и эксплуатируемых. Возникновение Первомая исторически непосредственно связано с борьбой за установление 8-часового рабочего дня (См. 8-часовой рабочий день). В 1884 г. IV конгресс Федерации тред-юнионов и рабочих союзов США (проходил в Чикаго) выдвинул требование установить 8-часовой рабочий день и улучшить положение рабочих. Капитал не шёл навстречу этим требованиям. Готовилась всеобщая стачка. В марте-апреле 1886 г. забастовали железнодорожники, к ним постепенно присоединились рабочие других отраслей. По состоянию на 1 мая 1886 в США бастовало 190 тысяч рабочих, в том числе в Чикаго — 80 тысяч, в Нью-Йорке — 45 тысяч и т.д. Решено было провести, в дополнение к забастовке, массовые рабочие митинги и демонстрации с главным требованием — установить 8-часовой рабочий день. 3 мая после полудня полиция напала на митинг рабочих у завода Мак-Кормика в Чикаго, открыла стрельбу, убила двоих и ранила ещё нескольких рабочих. Уже вечером 3 мая было распространено 2500 листовок по поводу этого события с призывами “Месть! Рабочие, к оружию!” Другая листовка призвала рабочих вооружаться и собраться на митинг вечером 4 мая. Тысячи чикагских рабочих собрались на площади Хэймаркет. Кто-то взорвал бомбу (кто именно, не выяснено, но не исключена и провокация). Полиция учинила расправу над демонстрантами, произвела аресты. 8 участников митинга были осуждены на смертную казнь. Один из приговорённых к смерти повесился в камере, ещё четверо были казнены, а трое приговорённых через 7 лет освобождены. После дополнительного расследования суд в 1893 г. решил: “… Суд не обнаружил, кто бросил бомбу, произведшую разрушение, и судебное следствие не выявило никакой связи между осуждёнными и неизвестными лицами, бросившими бомбу…”. В декабре 1888 на конгрессе в Сан-Луи было решено проводить 1 мая ежегодные манифестации в память о майских событиях 1886 г. в Чикаго. Чуть позже такое же решение принял III конгресс профсоюзов Франции. Международный социалистический конгресс (I Конгресс II Интернационала), проходивший в Париже 14-21 июля 1889 г., по предложению Р.Лавиня принял постановление, в котором говорилось: “…Назначается великая международная манифестация в раз навсегда установленное число, таким образом, чтобы разом во всех странах и во всех городах, в один условный день, трудящиеся предъявляли общественным властям требования ограничения законом рабочего дня до восьми часов, а также выполнения всех других постановлений международного конгресса в Париже. Так как подобная манифестация уже назначена на 1-е мая (нового стиля) Американской Федерацией Труда (AmericanFederationofLabour) на конгрессе этой федерации в Сан-Луи в декабре 1888 года, то это же число принято и для международной манифестации. Трудящиеся различных наций организуют эту манифестацию так, как это им будет подсказано условиями их стран”. Уже 1 мая 1890 был отмечен как международный день в Австро-Венгрии, Бельгии, Германии, Дании, Испании, Италии, США, Норвегии, Франции, Швеции, Польше, а в Великобритании — 4 мая (в ближайшее воскресенье). Главным требованием было установление 8-часового рабочего дня. В царской России впервые 1 Мая было отмечено в 1890 10-тысячной стачкой рабочих Варшавы. В 1891-1894 в Петербурге и ряде других крупных городов империи происходили маёвки, собрания, сходки рабочих. С середины 1890-х годов в день 1 Мая чаще устраивались стачки, а с 1900 — ещё и демонстрации. В 1905 1 Мая отмечали в 177 городах и промышленных населённых пунктах. В годы столыпинской реакции выступления ограничивались собраниями и сходками. В майские дни 1912 (после Ленского расстрела) бастовало 400 тысяч рабочих под лозунгами “8-часовой рабочий день!”, “Долой самодержавие!”, “Конфискация помещичьих земель!” В первомайских забастовках в 1913 участвовало 420 тысяч, в 1914 — 500 тысяч рабочих. Первое свободное празднование 1 Мая в России было в 1917. На улицы вышли миллионы. Царский режим считал культивирование международного праздника трудящихся не просто нежелательным, а недопустимым. Представление о мерах преследования за пропаганду и празднование 1 Мая даёт следующий правительственный циркуляр: «Секретно.
МИНИСТЕРСТВО           ВНУТРЕННИХ ДЕЛ                                       Циркулярно. По 3 Делопроизводству     Департамент          Полиции  5” апреля 1897 г.      № 3125                   
Г.г. губернаторам, градоначальникам, обер-полицей-   мейстерам и начальникам                                 жандармских управлений   За последнее время замечается усиленное б    “рожение среди фабричных рабочих и попытки лиц неблагонамеренных возбудить в апреле месяце, под разными предлогами, стачки на возможно большем количестве фабрик и заводов.  Имеющиеся данные указывают, что стачки желают приурочить к 19 апреля, т.е. к 1-му мая н. ст., считающемуся за границей днём праздника рабочих. Вследствие сего представляется необходимымныне же, и притом безотлагательно, принять соответственные меры к усилению наблюдения за рабочими, прекращению на фабриках и заводах замечаемой агитации, а в случае возникновения стачек — к возможному подавлению их в самом начале. В виду изложенного, согласно приказания господина .министра внутренних дел, надлежит, независимо от временного усиления вообще полицейских средств надзора в местностях с фабричным населением, усугубить внимание за появлением на фабриках разных агитаторов, за распространением между рабочими воззваний и других запрещенных сочинений и вообще за проявлением так называемой рабочей пропаганды. Всех замеченных агитаторов, как интеллигентов, так и рабочих, немедленно обыскивать и арестовывать и, сообразно с результатами обысков и данными наблюдения, возбуждать дознание по 1035 ст. Уст. Угол. Суд., или входить с представлениями о высылке виновных в порядке положения охраны. При возникновении стачки или забастовки следует немедленно же, по соглашению с фабричной инспекцией, объявлять рабочим, что до возобновления работ никакие с их стороны заявления принимаемы и рассматриваемы не будут, а затем указывать, по возможности в кратчайший срок, или стать вновь на работу, или же получить немедленно расчет; получивших расчет, а равно и отказавшихся от него, немедленно высылать затем по этапу на родину или в места приписки, куда и направлять, для лиц последней категории, заработанные деньги для выдачи чрез местные начальства. Сообщая о сем для зависящих распоряжений, департамент полиции покорнейше просит о последующем своевременно уведомлять для доклада его высокопревосходительству.   И. д. директора       Зволянский За делопроизводителя        Ратаев” ========================= День 1 Мая был принят всем рабочим движением. Но революционные и реформистские направления рабочего движения остро спорили  о формах проведения дня 1 Мая и о содержании первомайских лозунгов. Расхождения шли по линии приемлемости или неприемлемости относительно мирных (“спокойных”) форм проведения первомайских выступлений. Например, западноевропейские социал-демократы призывали “сохранять порядок”, организовывать “мирные демонстрации”, учитывая готовность властей провоцировать рабочих на резкие действия и применять карательные меры. II Конгресс II Интернационала в 1891 принял резолюцию, в которой говорилось: “Международное празднование 1 Мая посвящено одновременно принципу 8-часового рабочего дня, регламентации труда и всемирному укреплению пролетариата в его стремлении установить мир между народами. Конгресс, чтобы сохранить за 1 Мая его истинный экономический характер требований 8-часового рабочего дня и укрепления классовой борьбы, устанавливает единую демонстрацию для рабочих всех стран. Демонстрация эта назначается на 1 мая. Рекомендуется прекращение работы там, где это исполнимо”. В ряде стран демонстрации и первомайские акции (маёвки и др.) проводились не в календарный день 1 Мая, а в ближайший за этой датой выходной день. Немецкие социал-демократы в 1892 решили проводить первомайские акции вечером после работы. Рабочим маёвкам (особенно загородным) старались придать мирный, семейный характер (кстати, такими были поначалу и многие маёвки в России). Более боевито настроенные рабочие организации (считавшие себя единственно революционными) клеймили такой подход как реформистский и оппортунистический, стремились приурочить к 1 мая забастовки и активные действия, желательно с прямым столкновением с полицией. В Советской России (с 1918), а затем и в СССР (с 1923) празднование 1 Мая стало проходить как государственный праздник. С празднованием 1 Мая в Советской России связана история возникновения и распространения коммунистических субботников (См. Субботники коммунистические). При тоталитарных режимах (в гитлеровской Германии, в сталинистском СССР) задачей правящих партий власти является “освобождение трудящихся от классового и сословного членства”, культивируется идея “общена-родности”, на все лады декларируется ведущая роль рабочего класса в обществе. Вожди тоталитарных режимов на первомайских демонстрациях славят труд, а на практике огосударствляют профсоюзы, вводят корпоративизм на производстве, пропагандируют “сдачу в архив” забастовок и т.п. Именно в годы тоталитарных режимов из сознания трудящихся масс ушло отношение к 1 Мая как к празднику единых классовых выступлений и классовой солидарности. В СССР дни 1 и 2 мая были нерабочими праздничными днями, официальное название праздника было “День международной солидарности трудящихся”. Но уже и тогда он проводился властями и воспринимался большинством трудящихся не классово, проходил под размытыми лозунгами “Мир!”, “Труд!”, “Май!”. Участие в первомайских демонстрациях было одно время так называемой “общественной нагрузкой”, на некоторых предприятиях участникам демонстрации администрация кое-что приплачивала или давала “отгулы”. Общественное сознание было подготовлено тоталитарной жизнью к окончательному выхолащиванию классово-политического значения 1 Мая. В Трудовом кодексе Российской Федерации 1 Мая остался государственным праздником, но называется он теперь “День Весны и Труда”. В странах с демократической политической культурой в день 1 Мая по-прежнему проходят массовые манифестации трудящихся под лозунгами улучшения социального положения трудящихся. Организуют манифестации профсоюзы и политические организации и партии, стоящие на идеологических позициях трудового народа. В современной России 1 Мая проходят обычно несколько разнотипных акций. Корпоративные профсоюзы ФНПР сами по себе или в одних рядах с партией власти под голубыми знамёнами демонстрируют готовность к социальному партнёрству. Классовые профсоюзы под своими профсоюзными знамёнами митингуют со злободневными требованиями к властям, некоторые из них (например, профсоюз трудящихся ОАО АвтоВАЗ “Единство” в Тольятти) проводят маёвки. КПРФ и иные осколки КПСС под красными знамёнами гневно и в основном справедливо обличают буржуазную власть нынешней России и демонстрируют свою готовность повернуть историю вспять — к такому “социализму”, какой был в СССР. В дни самого первого празднования 1 мая, в 1890 году, Ф.Энгельс точно определил его место в рабочем движении. Во-первых, это было первое международное действие борющегося рабочего класса. Смысл и содержание этого действия рабочего класса — произвести смотр своим боевым силам, смотр готовности к борьбе. Сейчас, когда рабочее движение не на подъёме, смотр своим силам очень актуален для рабочего класса. Очень актуально сознательно вернуться от Дня Весны и Труда ко Дню международной солидарности трудящихся. Литература: Энгельс Ф. 4 мая в Лондоне. — Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Том 22. Стр. 64-70. — М. Госполитиздат. 1962; Первое Мая. Книга для чтения. 2-е, дополненное издание. — Л.: Госиздат. 1925; 1 Мая. Историческая справка. — М.: Госполитиздат. 1938; Первое Мая. — Статья в “Большой Советской Энциклопедии” 3-е изд. Том 19. — М.: Изд. Советская энциклопедия” 1975; Первое Мая в царской России 1890-1916 гг. Сборник документов. — М.: 1939; Первое Мая в документах и свидетельствах современников, 1886-1918. (Сборник) — М.: Изд. “Наука”. 1989.
Б.В.Ракитский
Предлагаем Вашему вниманию статью нашего коллеги , сопредседателя нашего профсоюза П.М.Кудюкина:
1621757_1418582621713083_767452597_n
Профсоюзы набирают силу

Изначально 1 Мая – никакой не «Праздник весны и труда», а день борьбы и солидарности.

День борьбы за трудовые права. За нормальный рабочий день, который оставляет время для развития (лозунг рабочего движения вековой давности – «Восемь часов на труд, восемь на отдых, восемь на развитие!»). За зарплату, которая позволяет прокормить семью и выучить детей. За уважение своего человеческого достоинства («И так как все мы люди, не дадим нас бить в лицо сапогом! Никто на других не поднимет плеть и сам не будет рабом!»). В конечном счете – за замену капитализма более справедливым и гуманным общественным устройством.

День солидарности людей труда между собой, братства народов, борьбы против милитаризма.

День памяти о павших в борьбе – от Чикаго до Жанаозеня.

Важный участник этого праздника, как и вообще «мира труда» и его культуры – профсоюзы. Но не являются ли они уходящей натурой, реликтом вчерашнего дня в общественном развитии?

Рожденные индустриальной эпохой, не уйдут ли они из жизни в обществе информационных технологий и услуг? И не является ли свидетельством этому падение как абсолютной численности профсоюзов в мире, так и удельного веса их членов в общей численности занятых по найму? И каково место нашей страны в общей картине профсоюзного движения в мире, в чём наша специфика?

На самом деле представление о вступлении мира в некую «постиндустриальную» эпоху сильно преувеличено

Если мы поднимемся над узко-государственным подходом и посмотрим глобально, то обнаружим, что численность наемных работников в мире растет.  Расширяются в том числе и ряды промышленного рабочего класса. Происходит географическое разделение на зоны, где сосредоточены преимущественно научные исследования и разработки, дизайн, финансовые услуги,  и на зоны сосредоточения традиционных промышленных производств, в основном за пределами «старых промышленно развитых стран».

Но говорить на этом основании о «постиндустриализме» вряд ли более обоснованно, чем если бы мы объявили «постиндустриальным» правление завода, отделив его забором от производственных цехов.

Поворот к «реиндустриализации» – как минимум в риторике политических лидеров – тоже показатель того, что и промышленный пролетариат списывать со счетов еще рано.

Но,  тем не менее, кризис профсоюзного движения налицо. Сокращение численности членов профсоюзов на «Севере» не сопровождается ростом, адекватным увеличению промышленной занятости на «Юге». И этому есть свои причины.

Промышленные производства перемещались, прежде всего,  в страны без традиций рабочего движения и в большинстве случаев без демократических свобод. В том же Китае мы наблюдаем сейчас подъем стихийного забастовочного движения при отсутствии настоящих, независимых от властей и работодателя профсоюзов. Они попросту запрещены и жестоко подавляются.

В «центре» мировой капиталистической системы по профсоюзам ударили не только объективные процессы изменения структуры занятости, но и целенаправленная политика.  Не случайно «неолиберальный» поворот конца 1970-х годов, который можно определить как начало неоконсервативной контрреволюции против послевоенного социального государства.  символически был отмечен разгромом шахтерского профсоюза в Великобритании правительством Маргарет Тэтчер.

В то время как промышленные рабочие подталкиваются к организации в профсоюз самим характером производственного процесса, работа в «сервисных» отраслях гораздо сильнее индивидуализирована

Гораздо слабее выражено сознание общности судьбы и интересов, гораздо сильнее иллюзии неклассовости своего положения, принадлежности к некоему среднеклассовому большинству общества. При этом низшие слои работников в этих отраслях повсеместно заполняются трудовыми мигрантами, гастарбайтерами, которым гораздо труднее организоваться, чем местным работникам. Вспомним хотя бы прекрасный фильм Кена Лоуча «Хлеб и розы». Они формируют субпролетариат…

Между тем, объективная потребность в самоорганизации работников для защиты своих прав и интересов никуда не исчезла. Наоборот! Необеспеченность существования, нестабильность занятости, негарантированность трудовых прав возрастают.

Все большая часть работников привлекается на условиях разнообразных нестандартных форм найма – от срочных контрактов и «заемного труда» (недавно под видом запрета легализованного и в России) до замены трудовых договоров гражданско-правовыми с якобы независимыми «самозанятыми».

Ухудшаются нормы трудового законодательства.  Даже в Германии с ее достаточно сильными традициями трудового законодательства распространяется принцип «in peorem» (возможность ухудшать условия трудового договора по сравнению с установленными законодательством). Современный наемный работник сплошь и рядом становится даже не пролетарием, а прекарием – человеком с особо неустойчивым социальным положением.

Яркий пример такого развития процессов – ситуация в американских университетах.

С одной стороны, там работают полноправные профессора на «tenure» (академический контракт постоянного найма), но их число неуклонно сокращается, и все большую часть преподавателей начинают составлять сотрудники, нанимаемые временно, аналог российских «почасовиков».

При этом на них падает основная часть педагогической нагрузки при существенно меньшей оплате. Характерную картинку нарисовала не так давно «Нью Йорк Таймс» про некую Мэри-Фэйт Серазоли, вынужденную «ночевать в своем автомобиле, душ принимать в университетском спортивном центре и обращаться за получением продовольственных талонов для малоимущих». И это не какой-то исключительный случай,как показало январское обследование по заказу Палаты представителей Конгресса. Большинство таких «адъюнктов» живут за чертой бедности.

Не случайно они оказываются профессиональной группой, где все активнее и успешнееведется  работа по объединению в профсоюз.

И это общая для западного мира картина.  Именно профсоюзы работников старых и новых отраслей «услуг», прежде всего,  «общественного обслуживания» (аналог наших «бюджетников») быстро растут на общем фоне стагнации или сокращения профсоюзного членства. Все чаще мы можем встретить школьного или вузовского преподавателя, банковского работника, медсестру или журналиста, готовых с гордостью продемонстрировать нам свою профсоюзную карточку.

Несомненно, когда разговоры о реиндустриализации воплотятся в реальный процесс, мы увидим возрождение и промышленных профсоюзов

А как в России? Здесь ситуация тоже не безнадежна. Нам, конечно, сильно мешает опыт советских «профсоюзов», которые ассоциируются не с борьбой и защитой прав и интересов работников, а с распределением путевок и билетов на новогоднюю елку, с прислуживанием администрации предприятий и партийно-государственной власти. Эту традицию не сумели преодолеть наследники ВЦСПС – профсоюзы, входящие в Федерацию независимых профсоюзов России, формально объединяющие большинство российских работников.

Но динамично развиваются новые профсоюзы, большая часть которых входят в Общероссийское объединение профсоюзов «Конфедерация труда России». Среди них МПРА, проводивший самую известную и успешную забастовку в новейшей истории России  в 2007 году на всеволожском «Форде».

Межрегиональный профсоюз «Новопроф» успешно расширяет свое присутствие среди работников ЖКХ, ИТ, пищевой промышленности, коммунального транспорта, защищает работников-мигрантов. Борются профсоюзы транспортных отраслей, которым препятствует законодательный запрет на проведение забастовок.

Большим их успехом стал выигрыш Шереметьевским профсоюзом летного состава судебного иска против «Аэрофлота», который выплатит почти миллиард рублей за переработки, ночную работу и т.д. Правда, «Аэрофлот» асимметрично ответил провокацией, приведшей к уголовному делу против трех лидеров и функционеров ШПЛС.

Растут относительно недавно созданные профсоюзы «бюджетников» – Межрегиональный профсоюз «Учитель», Межрегиональный профсоюз работников здравоохранения «Действие», Межрегиональный профсоюз работников  высшей школы «Университетская солидарность». Их коллективные действия все чаще находят отражение в СМИ.

И в мире, и в России все больше шансов на возвращение дню 1 Мая его изначального смысла. И даже Папа римский Франциск недавно весьма позитивно оценил роль профсоюзов: «Профессиональные союзы всегда были важнейшей силой социальных изменений, и если бы не они, капитализм совсем не походил бы на достойное и справедливое обществ».

Источник: http://itar-tass.com/opinions/2084

Comments are closed.