Новые баре и холопы

Публикуем статью нашего коллеги к.т.н. Владимира Игоревича Пименова, имеющего 11-летний стаж педагогической деятельности 

С большим интересом прочёл статью Ольги Крокинской, которая подняла очень важную проблему не столько трудовых отношений в современных российских вузах, сколько проблему социального характера  внутривузовских коммуникаций. И тут я хотел бы несколько продолжить тему барства и холопства в  условиях высшей школы.

Считается, то с крепостным правом у нас давно покончено. Но, я считаю, что это совсем не так и даже постараюсь по-научному доказать подобное смелое утверждение. Крепостное право – это социальный институт, основанный на крайнем экономическом неравенстве двух основных социальных групп – помещиков (бояр, дворян, феодалов) и крестьян. У помещиков – абсолютное право не только на основное средство производства – землю, но и на все доходы с земли,  даже на личные права крестьян. Поэтому помещик и может заставлять бедных, тёмных крестьян работать на барщине два, три, а то и четыре дня в неделю. Или платить очень большой оброк. А в случае неповиновения – порка, тюрьма, каторга или — в солдаты на 25 лет. То есть помещику было очень выгодно держать крестьян на грани полуголодного существования. Что же теперь? По сути всё так же. Те же самые  баре, только с учёными степенями. И всё опять от избытка власти, полномочий и безнаказанности. Я работал в нескольких государственных вузах и везде сталкивался именно с очень высокомерным поведением ректоров и всей управленческой верхушки вузов. Ведь у них – все рычаги власти, право монопольно распоряжаться всем имуществом вуза, платить или не платить премии работникам. Пусть живут на голую ставку: доцент – 12, а профессор – 18 тыс. руб. Лучше всякой каторги действует!

Ведь именно эти люди, сами непосредственно не участвуя в важнейшей деятельности вуза – научной и педагогической работе, оккупировали другую, вспомогательную по сути, но очень прибыльную сферу деятельности – управление денежными и материальными потоками. Вот так и получается, что бедный ППС и вспомогательные работники трудятся за маленький оклад и радуются любой премии, как манне небесной, а администраторы выписывают себе надбавки по своему усмотрению, часто не проводя это даже через Учёный Совет. При этом за все 10 лет работы в вузах я ни разу не видел, чтобы ректор или даже проректор посещал занятия студентов, по собственной инициативе встречался с ППС, интересовался его проблемами  – это ниже их «достоинства» (барства). А с первокурсниками ректор встречается ежегодно, пусть и слишком официально. Как же унижает подобное барство недавно принятых или молодых преподавателей, ведь они чувствуют себя даже ниже по статусу, чем вчерашние школьники!

И это всё делается в «строгом соответствии» с действующим законодательством. Ведь оно держит ППС прямо-таки в физическом и интеллектуальном рабстве. У нас в стране нет бессрочных трудовых договоров для преподавателей! Даже в школах правила продления 5-летних договоров очень просты, там не нужно голосование кафедры. Поэтому-то многие преподаватели и сбежали уже давно в сытые московские школы, где платят в два раза больше. Ну а «дополнительные условия прекращения трудового договора» для педагогов – полный аналог права барина «казнить или миловать» крестьянские души.

Ещё один элемент угнетения преподавателей – отсутствие гарантированного дохода от коммерческой деятельности вуза (внебюджетные средства). Точно, как у крепостных холопов. А вузы в лице ректоров уже имеют просто безграничные возможности заниматься этой самой приятной деятельностью, не вставая из-за своего стола, прямо в свое (государственное) рабочее время. Вот так бы и ППС! Представим на минуту: доцент, вместо того, чтобы читать лекцию, говорит студентам: «Лекция подождёт, сейчас платите мне денежки, я сегодня буду заниматься с вами репетиторством, а другую половину аудитории сдаю под торговую палатку, буфет или банк».

Конечно, такого предприимчивого доцента сразу бы выгнали с волчьим билетом: ему ведь нельзя заниматься коммерческой деятельностью в свое государственное рабочее время! А ректору можно, и по закону.

И тут я подошел к очень важному вопросу. Вуз – не просто учреждение образования, но, фактически – социально-экономический институт общества. И в нём проходят не только процессы обучения и воспитания молодёжи, но и чисто экономические процессы, а также процессы социальной борьбы и сотрудничества. И сегодня имеет место простое, но отвратительное разделение труда: ППС в аудиториях старается, напрягая нервы и горло, а администрация в своих тихих и уютных кабинетах распределяет денежки от вузовской коммерческой деятельности. Холопы пашут, сажают, собирают урожай, а баре его делят, часто очень непрозрачно и всегда несправедливо: «Это – мне, это опять мне, это всё время – мне!» И если кто-то скажет: «Они тоже учёные, читают лекции на 0,5 ставки!», то я бы посмотрел, как люди ухитряются руководить многотысячным коллективом и вдобавок ещё вести педагогическую и научную работу.

И само государство, к сожалению, всячески подталкивает руководство вузов к занятию непрофильной или коммерческо-образовательной деятельностью,  приносящей хорошие доходы. Ведь в каждой новой редакции закона об образовании вузам, с одной стороны, постоянно урезается государственное финансирование, а, с другой – расширяются права управленческой верхушки по предоставлению платных услуг и занятию бизнесом. Ну и всё больше прав даётся по «премированию» (или «депримированию») «холопов» — ППС.

Выражаясь экономическим языком, главная задача независимых профсоюзов сегодня – не столько сама борьба за повышение зарплаты и улучшение условий труда (это — замкнутый круг), а разрушение монополизма ректоров и администрации вузов на опять-таки монопольное распределение всех дополнительных (внебюджетных) доходов вуза. А это – миллиарды, как, например у МГУ или у МГТУ им. Баумана. Причём обычными методами: запрос документов, контроль бухгалтерии – это не достичь. Необходимо, чтобы в перспективе профсоюз реально участвовал в принятии каждого управленческого решения: будь то открытие (закрытие) новой столовой, клуба, установление даже платы за обучение, за проживание в общежитии. Многие здесь усмехнутся, скажут, что это не дело профсоюза, не дело ППС. Отнюдь. Если, скажем, в МГУ плата за год магистратуры достигла 250 тыс. руб. – больше, чем на Западе, то почему от такой цены (утверждена, она, конечно, не преподавателями) должны страдать не только магистранты, но и ППС? Ведь ректору-монополисту выгоднее принять 10 магистрантов по 250 тыс. руб., а не 25 магистрантов по 100 тыс. руб. Тогда и преподавателей потребуется меньше: скажем, 5, а не 10. Вот ректор и «сэкономил» — как сегодня везде экономят на ППС. Цены – выше, преподавателей (помещений, оборудования, инфраструктуры вуза) – меньше! Всё опять упирается в монополизм — основу барства и эксплуатации человека человеком.

Надо вспомнить, что вузы и университеты  изначально  это «Universitas Magistrorum et Studentium» — объединение преподавателей и студентов. Безо всяких там ловких администраторов-коммерсантов. Поэтому сегодня все эти управленческие должности должны быть избираемыми каждый год, как в Кэмбридже. Об этом я и говорил на апрельской учредительной конференции профсоюза «Университетская солидарность». Но до сих пор многие преподаватели не до конца это понимают, не понимают и что у нас со студентами общие угнетатели. Поэтому надо всячески содействовать стремлениям студентов снизить плату за обучение, за проживание, за питание и т. д. А обогащаться за счет студента – путь к собственному рабству. Ведь такого студента, который выложил огромную сумму за своё «обучение» нельзя фактически ничему научить. Можно только быть опять же слугой — холопом у того, кто «оплачивает музыку». Именно поэтому самые передовые страны давно отказались от любого вида платного образования, даже высшего.

Поэтому, если удастся таким образом несколько осадить заносчивых бар, то и холопов станет поменьше. А пока ещё очень многие преподаватели не проявляют социальной активности, целиком надеясь на мудрое и справедливое руководство вузов. Вряд ли. Если у ректора – монополизм на собственность и доходы, причём он совсем не обязан ими делиться с ППС (по закону), то кролик всегда станет жертвой удава, каким бы удав не был бы добрым внутри. И признаки этого уже проявляются: сокращение нагрузки и самих преподавателей активно идёт даже в самых благополучных вузах, вроде МГУ или «национальных исследовательских университетов».

А сегодня социальный портрет преподавателя сильно меняется. Уже не преобладают пожилые пенсионеры советской школы. И средний преподаватель молодеет, так как педагогическая деятельность перестала быть этаким тихим местом для подработки отставных военных, учёных или чиновников. Сегодня преподаватели, среди которых большинство уже – «штатники», вполне справедливо рассматривают свой труд как вполне достойный и престижный, поэтому и быстро растёт самосознание и самоорганизация активных членов ППС.

Холопам можно порекомендовать поэтому не бояться объединяться, задавать животрепещущие вопросы начальству, активно общаться и обсуждать своё не слишком приятное «житиё» даже с «самодержцами всея вуза». И пример активистов из Пироговки – отличное доказательство пользы подобного активизма. Как замечательно они вывели на чистую воду своего ректора, когда он сам показал своё барское пренебрежение и презрение к преподавателям! Проговорился точно по Фрейду. К сожалению, таких ректоров ещё много, и только общественно активные, сознательные люди способны изменить к лучшему сложную ситуацию в нашем образовании.

 

 

Comments are closed.