Пора сиять заставить заново!

Уважаемые коллеги, простите, давно не писала, забросила свою колонку. Причины прошу считать уважительными: аккредитация в университете (сами понимаете, чем это оборачивается для преподавателей), далее, по результатам аккредитации, в целом успешной, — слияние кафедр, дамоклов меч сокращения ставок и соответствующая атмосфера в вузе. Но главное – очень большая нагрузка, пришедшаяся на второй семестр. И вот это – как говорится, «в тему». Тема – человек труда и «герой труда». И опять кстати, потому что  профсоюз «Университетская солидарность» создан. Восхищаюсь решимостью и целеустремленностью его создателей и от души всех нас поздравляю

Колонку сегодня пишу под девизом ПОРА СИЯТЬ ЗАСТАВИТЬ ЗАНОВО!

Нет, я не о партии, если кто вспомнил В.В.Маяковского. Я – о труде, и причин этому несколько. Прежде всего, труд — центральное понятие в идее и практике профсоюзной работы. Она во многом направлена на совершенствование условий труда и охрану прав трудящегося человека. «Союзом пролетариев умственного труда» назвал новый профсоюз один из его вдохновителей и организаторов Павел Кудюкин — и это точно найденная формула. Однако, хотелось бы, чтобы она осталась в прошлом, а вместо нее была бы осмыслена и разработана иная категория труда университетского преподавателя, которая  стала бы фактом нового времени, новой эпохи, новой экономики и нового положения университетов в системе современного общества.

Ведь мы живем в условиях продолжающейся общественной  трансформации, когда  многие виды труда  кардинально меняют характер. В постиндустриальном обществе  труд не требует подвигов — сверхчеловеческих физических усилий, работы кайлом и лопатой, систематического перевыполнения планов.  И он никуда не исчез, как иногда говорят, потому что имеет свое культурное содержание и апеллирует ныне не столько к человеку-исполнителю (этим уже во многом занимаются машины), сколько к человеку-творцу, его интеллекту, чувствам, целям, убеждениям и стремлениям.

Труд не исчез, но его упадок и упадок ценностей труда мы ощущаем. До некоторой степени это обстоятельство имеет объективные причины. Выдающийся социолог современности Зигмунт Бауман в книжке «Свобода» предлагает читателю видеть динамику ценностей труда в связи с базовыми принципами той или иной эпохи. Для  традиционного аграрного общества труд — необходимость, он условие выживания. В индустриальном обществе — долг, призвание, цель, ведущие к накоплению капитала (первые «капиталисты» — пуритане, протестанты).  В обществе потребления «нарушены мудрые балансы человеческой экологии»: потребление все меньше оплачено производством (оно вынесено за пределы  цивилизованного мира), а удовольствие — трудом и усилием.

В родных палестинах к общим проблемам постиндустриальной цивилизации добавляются собственные. Наше отношение к труду  предельно маргинально. Труд, страда и страдания, работа и раб — у нас слова одного корня. Труд был объявлен высшей ценностью социализма (в партийном гимне пелось: «Владыкой мира будет труд»),  но воспитывались «анти-ценности» бездумного вкалывания, уравниловки, невозможности развития лучших образцов, советская экономика была во многом построена на рабском труде заключенных. Вот уж кто был поистине героем труда!  Педагогика труда была в то же время педагогикой наказания (провинился – будешь мыть пол в классе).

Та, былая маргинальность переросла в новую. И вот уже почти неприлично «напрягаться» и «париться» на работе, добиваться качества результатов труда, говорить о долге перед потребителем и партнерами. Но не потому, что за нас все делают машины и гастарбайтеры, а потому что труд в нашей стране остался по сию пору крайне несовершенным и крайне непроизводительным. Он не может доставлять удовольствия ни сам по себе, ни в форме оплаты издержек и напряжений.

И именно на этом фоне власть озаботилась укреплением ценностей труда. Нас призывают вернуться к понятиям трудового героизма. Стремительно, президентским указом, вычеркнув из формулы только слово «социалистический» возвращается в общественный климат почетное звание «Героя труда», бывшее в СССР с 1938 по 1991 год высшей степенью отличия за труд.

Власть тоже претендует на пространство общественной рефлексии труда, она тоже понимает, что с таким его качеством и производительностью, как сегодня, страна неконкурентоспосбна.  Но  вместо реальных мер пытается штопать картину мира «в уме» — в умах, главным образом, своих сторонников, своего ядерного электората, «возвращая» ему прежние «духовные скрепы» и ориентиры.

Под эту акцию крупнейшие социологические компании страны, Фонд «Общественное мнение» и ВЦИОМ проводят опросы.

ВЦИОМ рапортует (http://wciom.ru/index.php?id=459&uid=113926): «Все больше россиян поддерживают учреждение в России награды «Герой труда»: с 67% в сентябре 2012 года эта цифра возросла до 81% в апреле 2013 г. Сторонников этой меры больше всего среди приверженцев «Справедливой  России» — 90%, пожилых — 84%, а также селян — 84%. Ранее значительная часть россиян не имели представления, кто сегодня заслуживает данной награды (45%), сегодня таких значительно меньше (26%)».

Прогресс во взглядах произошел, таким образом, в основном, у указанных категорий граждан, и всего за полгода. Интересно, почему? Да потому, что в течение этого времени общественное мнение буквально бомбардировалось сообщениями о том, что эту меру  предлагают Президенту В.Путину,  что он склонен ее поддержать, и вот, наконец, 29 марта 2013 года сообщается, что он ее поддержал – а опрос проходит 17 апреля.  Это известный прием «набить температуру в градуснике», им воспользовались и для получения большинства мнений по вопросу об иностранном  усыновлении детей-сирот.

Далее респондентам предлагают назвать, кто мог бы стать сегодня героем труда, при этом в формулировке вопроса содержатся подсказки («раньше звание вручали работникам с большим стажем, за вклад в развитие отрасли»), вопрос задается в открытой форме, и на него отвечают, те, кто  только что высказался за возрождение звания (см. выше). Главными претендентами на звание «Героя труда» они называют (кто бы мог подумать!) «тех, кто внес большой вклад в развитие отрасли (27%), людей, имеющих большой стаж работы (17%), бюджетников (9%) и просто «простых людей» — представителей рабочего класса (4%). Другие категории потенциальных героев труда (политики, звезды шоу-бизнеса, пенсионеры и т.д.) собирают по 1-2% мнений.

Иными словами, в опросе ВЦИОМ выстроена полностью советская модель трудового героизма, относящаяся к мобилизационному способу существования государства,  но полученные данные призваны убедить страну в высшей степени своевременности его возрождения.

ФОМ занимается той же работой, но, кажется, слегка иронизирует. Если в опросе ВЦИОМ «язык респондента» конструируется, то здесь на него опираются. Вопрос задается  так, чтобы он был достаточно адекватно понят разными целевыми группами и соответствовал современным социальным контекстам: «Как Вы считаете, большинство работающих россиян трудятся усердно, в поте лица, «пашут», или же трудятся без усердия, спустя рукава, «сачкуют»? Согласно полученным данным, «точка зрения, что в нашей стране лучше живется тем, кто «сачкует», распространена значительно шире обратной (43% против 32%). При этом считающих, что большим уважением пользуются трудяги, чем лентяи, почти вдвое больше, чем их оппонентов… Также широко распространено убеждение, что бедные работают усерднее богатых» (ноябрь 2012 г., http://fom.ru/rabota-i-dom/10815).

Опять не получается обосновать  всенародный скрепляющий символ. Так ведь это одними «нотациями» да сигнификациями (в смысле, операциями  на дискурсе) не делается, надо бы и денотат подправить – сферу труда выстроить в соответствии с принципами и вызовами времени. А то, пожалуй, прав окажется политолог Г.Павловский, припечатавший на днях инициативу с «героем труда» в том смысле, что сырьевая экономика рождает, в основном других героев – «героев досуга» (25.04.13, «Особое мнение» на Эхе Москвы).    Впрочем, это тоже справедливо лишь для тех, кто стрижет купоны с сырьевой экономики, а остальных та же самая власть пытается развернуть на рельсы экономической эффективности и «оптимизирует» все подряд — школы, вузы, больницы, науку, культуру и т.д.

Вот свежий пример: новый норматив Минздрава отводит на прием одного пациента поликлиники не 15 минут, как раньше, а 6 (!), в кабинет детского врача  является проверяющий с хронометром – и будьте любезны именно таким путем ликвидировать очереди в коридоре. Врачи объявили сначала забастовку, потом голодовку (см. сюжет из Ижевска на телеканале «Дождь» в программе «Парфенов» 22 апреля 2013 г. http://tvrain.ru/articles/golodovka_protiv_sekundomera_pavel_selin_o_bastujuschih_vrachah_i_norme_v_6_minut_na_patsienta-341696/)  Понятно, как возрастает интенсивность труда? И диагнозы, наверное, становятся все точнее…

Какое там постиндустриальное общество, какая диверсификация сырьевой экономики – у нас на дворе голимый тейлоризм, только без научной организации труда, сведенный к потогонной системе, конвейерному производству и реально возвращающий эпоху эксплуатации, на сей раз высококвалифицированного труда. Интересно, что из описания системы Ф.Тейлора в современных справочниках исчезли упоминания о зверской  эксплуатации рабочих и о человеке как придатке машины, где его труд сведен к выполнению одной-единственной операции. Наверное, об этом больше не упоминают  потому,  что система глубокого, пооперационного, разделения труда, выжавшая из механизированного человека все соки, преодолена высокотехнологичным автоматизированным и компьютеризированным производством. Но остался, остался еще на рынке человеческий труд – значит, его тоже нужно оптимизировать.

А вот это уже о нас.  И здесь мои примеры заканчиваются, потому что Вы и сами все знаете: «пролетарии умственного труда», как и было сказано.

Какая у вас сегодня нагрузка? Сколько у каждого групп? Сколько предметов? Сколько времени вы тратите на работу со студентами по электронной почте в свое свободное от занятий время? Сколько его уходит на проверку самостоятельной работы, которая в огромных количествах вписана в программы, но не учтена в нагрузке преподавателя (прямой обман – и преподавателей, и студентов, принуждение либо к работе на износ, либо к халтуре). Помните ли вы своих студентов по именам или хотя бы в лицо? А они помнят, как Вас зовут? Университет ли это как сообщество учащих и учащихся или фабрика по производству некоего «образовательного продукта»?  Сегодняшнему вузу люди не нужны и не важны, ни преподаватели, ни студенты. Особенно студенты.

Они, как правило, хорошие люди, но от степени невежественности порой просто впадаешь в столбняк. Одна лишь прошлая неделя принесла мне несколько очень тревожных симптомов. Вот только один пример: в качестве особенности национальной культуры одной из самых заметных наций на Земле (не скажу, какой, во избежание международных конфликтов) услышала утверждение, что там (простите, ради Бога) едят младенцев. В доказательство приведена действительно широчайшим образом растиражированная информация в Интернете. От первого курса до магистров (я проверяла) они говорят не «да, мы читали», а «да, так и есть». То есть отсутствует малейшая готовность к рациональному сомнению, не возникает вопроса, так ли это, не делается никакой попытки проверить… Я согласна с учредителями профсоюза, что миссия университетов – прежде всего, выращивать интеллектуальный потенциал нации. И в этом отношении у нас проблем, может быть, даже больше, чем мы думаем — с логикой и связным рассуждением, с анализом и критикой, с несформированной системностью мышления,  с мышлением в зачаточном состоянии, и фактически не имеем возможности его улучшать.

Меня смущает, когда говорят, что в вузе работать легко: пришел, рассказал то, что давно знаешь – и до свидания. Нет, если работать по-настоящему, то преподавать в университете трудно. Это сложный и  нелегкий труд, один из самых сложных в поле интеллектуальных видов деятельности. Потому что каждая аудитория — это каждый раз уникальная педагогическая ситуация, в которой надо быть на высоте современных требований, уметь держать внимание несмотря на слабую воспитанность нынешних молодых людей, их зашкаливающий инфантилизм, неготовность воспринимать строгие тексты науки,  катастрофически низкий уровень школьной подготовки,  и именно на базе этих качеств все же помогать двигаться, двигаться вместе с ними, формировать доверие университету и убеждение, что образование все-таки нельзя купить в супермаркете или в переходе метро, а надо быть автором своей жизни, ее действенным началом.  Все это требует непрерывного труда, подготовки, постоянной рефлексии, поиска.

Эти и многие другие проблемы образования могут быть разрешены только нашим трудом. Но форматы общения студентов и преподавателей, предлагаемые текущей реформой,  способны породить лишь обоюдное раздражение и разочарование. С молодыми людьми нужно много разговаривать, обсуждать важные для них вопросы,  вместе искать на них ответы, но в лихорадке непрерывного роста нагрузки, в режиме почти чаплинского  знаменитого конвейера можно только с большой скоростью перемещаться из аудитории в аудиторию,  не успевая разглядеть лиц, узнать имена и услышать голоса своих студентов.

Мы все равно любим свою работу. Но мы не согласны считать ее трудовым фронтом и совершать на нем подвиги. Мы хотим просто работать в подобающих для современного общества условиях. И нас не надо будет учить трудовому героизму, мы и сами знаем, в чем ценности нашего созидательного труда.

Ольга Крокинская, д.с.н., проф.,

РГПУ им. А.И.Герцена, Санкт-Петербург

P.S. В заключение – немаловажная деталь к вопросу о ценностях труда, желании трудиться и уважении к людям вообще. От известного с советских времен специалиста по социологии труда – Аллы Александровны Русалиновой.  У себя на страничке Фейсбука она пишет:

«Я уже больше года пытаюсь бороться за право человека на презумпцию невиновности. Госдума с подачи Д.А. Медведева еще два года назад втихаря, не обсуждая вопрос ни с какой общественностью, приняла поправку к Трудовому Кодексу о том, что на определенные должности, в частности, на должности преподавателей в вузы, претенденты должны представлять СПРАВКУ ОБ ОТСУТСТВИИ СУДИМОСТИ, которую теперь обязаны по требованию граждан выдавать управления внутренних дел. Второй год не только «внешние совместители», но и научные сотрудники вузов, преподающие по совместительству В СВОЕМ ЖЕ УЧРЕЖДЕНИИ, должны сначала отстоять приличную очередь, чтобы заказать справку, через месяц (!!!) вторично отстоять такую же очередь, чтобы получить ее. И это каждый учебный год, поскольку совместителей сейчас оформляют как сезонных работников, только на время учебного года. Требование касается и профессоров, и академиков…

Самое комичное заключается в том, что отделы внутренних дел выдают справку не об отсутствии у человека судимости, а об отсутствии у них сведений о судимости, причем только в пределах Российской Федерации! Иначе говоря, ведомство официально признается в своей беспомощности… Наконец, появляются факты выдачи несудившимся гражданам о наличии у них судимости… Где найти концы непроходимой тупости тех, кто принимает такие законы?»

От себя добавлю, что месяца два, пока собираются все справки (а кроме этой их еще полдюжины) приказ о приеме на работу не издается, а значит, зарплата не идет. Опять экономия, однако. И эффективность, и оптимизация. Наверное, разбираться в подобных практиках и правилах придется новому профсоюзу. Будем ему помогать.

Комментарий к записи “Пора сиять заставить заново!

  1. Василиса Перфильева

    Февраль 3, 2014 at 11:40пп

    У меня есть ответ из министерства о том, что штатный преподаватель при заключении трудового договора совместителя (у нас многие работают больше, чем на ставку) в одном и том же вузе обязан предоставить эту справку, и медсправку тоже. Ежегодно. Битва с дураками, сегодня и всегда.

Комментарии закрыты.